– А чемодан?
– Ах, это! Сынок, я немного прибралась в твоей квартире, ты оставил там полнейший разгром. И, пока собирала то, что ты раскидал, подумала, что тебе может понадобиться твоя одежда, по крайней мере, тёплая. Я выбрала кое-что на свой вкус… но похоже, мой мальчик, ты немного сменил стиль. Впрочем, ты у меня такой красавчик, тебе даже это к лицу. Кроме драных носков, конечно.
Мать тихонько рассмеялась, лёгким серебристым раскатом, совсем не похожим на тот заливистый хохот, который разбудил меня однажды утром в Италии. И как только я задумался об этом, с кухни донеслось по-прежнему сводящее меня с ума сопрано с обертоном.
– Татьяна, вы не хотите ещё чаю? Или, может, поужинать?
Нина деликатно прощупывала ситуацию в комнате – можно ли ей вернуться, или мы ещё секретничаем. Мама повысила голос и ответила ей в тон:
– Не откажусь от чая, Нина, но поужинать я собираюсь в городе, – и перевела взгляд на меня. – Пожалуй, мне нравится твоя… избранница, сынок: образованная, воспитанная, разве что я удивляюсь, как она вообще согласилась пустить в свой дом такого раздолбая, как ты. Она для этого слишком умная. Раньше тебе так не везло.
– Это называется любовь, мама.
– Любовь не отменяет необходимости регулярно бриться, Кирилл. И, кажется, именно такую футболку мы с отцом выкинули пятнадцать лет назад. Ты из такого немного вырос, тебе не кажется? В общем, вещи лишними не будут. И да, ещё…
Мать расстегнула сумку и вытащила оттуда пластиковую папку.
– Ох, мама, а вот за это тебе огромное спасибо.
Мне стало понятно, зачем она потащилась в другой город – не рассказывать мне о грядущем разводе и не привезти мне полдюжины рубашек и пару свитеров. Она привезла мне все мои документы. Все, до единой, бумажки, доказывающие, что эта небритая личность в драных носках – полноценный гражданин, с полным высшим образованием и учёной степенью. Теперь я мог устроиться на постоянную работу. По крайней мере – попытаться. И тогда, возможно, мне сможет пригодиться лежащий там же, в папке, заграничный паспорт – без стабильного дохода я не мог и мечтать об отпуске где-нибудь в тёплых краях. Узнать цену деньгам я уже успел.
Надевая в прихожей куртку, мама внезапно спросила меня:
– Сынок, а ты не будешь против, если я присмотрю за книжным магазинчиком? Я теперь живу недалеко, занятий у меня, если честно, немного, и мне это будет в радость. У тебя там работает совершенно потрясающая женщина.
– Только не запрещай ей варить кофе на рабочем месте, мам, и вперёд – заведуй моим мелким бизнесом.
– Просто ты теперь в Питере надолго, как я понимаю, ты же не можешь на каждую неприятную мелочь срываться в Москву. Мне на днях пришлось очень оперативно вызывать рабочих, чтобы заменить стекло в витрине, иначе бы…
– Постой, мама, какое стекло? – не женщина, а коробка с сюрпризами, думал я, пока мама невинно округляла глаза на мой вопрос.
– Небольшой курьёз, сынок. Вроде бы и район приличный, а витрину разбили. Ничего не пострадало, но менять надо было сразу. Зима же.
– И ты только сейчас об этом говоришь?
– Ну, это не показалось мне существенным. Обыкновенное хулиганство.
– Чем? Чем разбили?
– Булыжник. Орудие пролетариата. Наглость просто несусветная.
– Зря я на ставнях сэкономил, да? И на камерах…
– Я утром зашла туда… на кофе, а там такое. Мы с Майей Семёновной решили тебя не беспокоить, вызвали стекольщиков сами. Я даже в полицию не стала заявлять, хотя ребята из соседнего бара настаивали. Они нас приютили, пока рабочие чинили витрину, и даже угостили неплохим коньяком.
– И зря не стала заявлять. Если б я только знал!
– Да кто ж этих хулиганов искать станет? Ну всё, сынок, меня такси ждёт. Я договорилась поужинать со старой подругой на Крестовском, нехорошо опаздывать.
Ох, мама, подумал я, и кто из нас тут взрослый? Я поцеловал её в ухоженную щёку и проводил взглядом до лестницы. Потом закрыл дверь.
Мы с Ниной ужинали практически в полном молчании – и у неё, и у меня сегодня выдался тяжёлый день, а появление моей матери было только вишенкой на этом малоаппетитном торте. Да ещё новости, которые она привезла, никак не шли у меня из головы.
Чёрт, да на этой улице за всё время, что я владел своей лавочкой, даже собаки особо не гадили, а тут разбитая витрина. Как-то всё одно к одному.
Я посмотрел на Нину. Сегодня она тоже была чуть задумчивее, чем обычно.
– Нина, насчёт витрины… Ты думаешь о том же, о чём и я?
– Что это удивительно вовремя, да? Возможно. Только вот почему в Москве?