– Сюда, – её меццо звучало будто сквозь вату.
Я пошёл на звук, скользя рукой по стене, чтобы не сбиться с дороги в плотном дыму. Она была совсем рядом, но почему не уходила? Здесь же всего метров десять до выхода.
Когда я нащупал её тонкую руку во мраке коридора, она схватила меня за запястье, молча потянула мою ладонь к полу, и я тут же всё понял. На полу лежал Влад.
– Что с ним? – я старался говорить как можно короче, экономя воздух и время.
– Споткнулся на лестнице. Потерял сознание.
– Уходи, я сам. Вдоль стены. Там железная дверь.
– Один?
– Уходи. Я мужчина, Дина. Я сильнее. Если через десять минут мы не появимся – зови подмогу.
Она тенью заскользила вдоль стены и уже через три секунды я совсем перестал её видеть. Я мог немного рассмотреть нижние ступени лестницы – похоже, Дина пыталась вытащить Влада сама, но её силёнок хватило лишь на пару метров. Посмотрим, насколько хватит у меня. Я, страшно сказать, совершенно не атлет.
Я просунул руки Владу под мышки и упёрся ногами в пол. Поднять бы я его ни за что не смог, поэтому решил косплеить кино про войну и тащить его по полу волоком – в кино с этим справлялись даже крохотные девчонки. Он был чудовищно тяжёлый, но пару метров я протащил его вполне бодро.
А потом он словно стал втрое тяжелее, чем был. Ох, думал я, лучше бы ты, Влад, так и оставался тем костлявым панком, с которым мы играли в “Покойниках”, а не поддался на пропаганду относительно здорового образа жизни. Шансов сдохнуть невовремя у тебя сейчас было бы меньше. “Да и у вас, Кирилл Сергеевич, тоже” – сухо заметил доктор Джекилл.
Я почувствовал, как моё горло схватило спазмом – паника никуда не делась, но мистер Хайд напомнил, что раз уж я в принципе влез в эту задницу, сейчас надо вылезать обратно, а не тратить время на ненужную рефлексию.
Похуй, пляшем.
Упереться ногой. Оттолкнуться. Подтянуть ногу. Упереться снова. Оттолкнуться. Подтянуть.
Повторить.
Каждый шаг продвигал меня сантиметров на десять, не более. Значит, сто шагов. Мне нужно сделать сто шагов. Я стал считать, в обратном порядке.
Девяносто девять. Девяносто восемь. Девяносто семь.
Я очень быстро взмок. Пот стекал по спине и бокам струйками, губы покрылись солёной коркой, мокрые волосы прилипли к вискам. В тишине коридора я слышал только своё шумное, с присвистом, дыхание.
Восемьдесят шесть. Восемьдесят пять.
Сердце внутри меня гулко ухало бас-бочкой, загоняя ритм уже практически до пауэр-метала. Я бы без кардана так не смог.
Семьдесят два. Семьдесят один. Семьдесят.
Я окончательно перестал что-либо видеть вокруг – глаза слезились при любой попытке их открыть, нос и горло драло от дыма. Чтобы не потерять направление в дыму, я старался не отрывать плечо от стены.
Пятьдесят. Сорок девять. Уф. Сорок восемь.
Больше всего на свете я хотел сесть и перевести дух, но именно этого мне было сейчас категорически нельзя. Если я поддамся, мы останемся тут вдвоём. Словно подтверждая этот логичный вывод, меня начало мутить.
Тридцать семь. Тридцать шесть.
Господи, да где же эта чёртова дверь? Перед моими глазами заплясали цветные пятна, в ушах зазвенело.
Двадцать девять.
Ещё немного.
Двадцать восемь.
Мои мышцы горели огнём и отказывались мне подчиняться. Я начал понимать, что не дотащу его.
Девятнадцать.
Всё.
Восемнадцать.
Я обмяк и рухнул на линолеум рядом с Владом. Обидно. Дверь совсем близко – я чувствовал мокрым от пота телом лёгкий поток свежего холодного воздуха. Но я уже не мог пошевелиться.
Где-то на периферии зрения замелькало круглое пятно света, словно солнце в пасмурный день пыталось пробиться сквозь облака. Я закрыл глаза, чтобы не видеть больше опостылевший дым.
Похоже, в вечность я шагну прямо сейчас.
Вот и проверим теорию, которую я не собирался проверять как можно дольше. Согласно ей, сейчас передо мной должна была бы промелькнуть вся моя жизнь, но я увидел только яркое итальянское небо, уходящие в горизонт виноградники и женщину в белом платье, улыбающуюся мне и заправляющую за ухо непослушный сиреневый локон.
Впрочем, а что не так? Она и была моей жизнью. Жаль только, что такой короткой. Я не успел наиграться. Картинка застыла, я видел перед собой бесконечно глубокие голубые глаза, отливающие бирюзой.