– У нас есть продюсер, папа. Мы как-нибудь сами. Но за предложение спасибо. Заходи завтра, а?
Отец не ответил и вышел молча.
Я откинулся на подушку и только тут понял, что всё моё тело словно каменное. Разговоры с родителями до сих пор давались мне очень непросто. Мышцы потихоньку расслаблялись, по одной, через судорогу, и я не понимал, что это – нервное напряжение или следствие отравления угарным газом. Меня колотило, словно в ознобе. Это состояние дополнялось такой чудовищной усталостью, что мне стало трудно шевелиться, веки отяжелели, и неожиданно для самого себя я понял, что вот-вот провалюсь в сон.
Мне очень, очень хотелось верить им обоим – в первую очередь маме, конечно. Но внутри бил тревожный набат, скручивая меня в бараний рог – не смей! Я страшно боялся, что они явились сюда для того, чтобы снова отобрать у меня последнее. Сломать мой хрупкий и очень счастливый мир, который я кропотливо строил для себя последние месяцы, и ещё даже не успел подвести под стропила.
Похоже, начинать заново будет сложновато, подумал я. И ещё я надеялся, что когда я проснусь, Нина будет со мной. Ей, в отличие от моих родителей, не было стыдно сказать вслух, что она меня любит.
Глава 13
– Ты мне снилась.
– Даже не знаю, радоваться или нет.
– Поясни, – я ещё немного подобрался на кровати, чтобы сесть почти вертикально, несмотря на начинающееся головокружение. Я не мог позволить себе лежать при ней беспомощным овощем, и держался изо всех сил.
– Если ты вскочил посреди ночи, потому что увидел во сне меня с бензопилой, то у меня к тебе будут вопросики.
– То, что мне снилось, я готов был смотреть бесконечно. Я даже пожалел, что проснулся. Там как раз началось самое интересное.
– Бензопила?
– Нет в вас тяги к романтике, мадам. С самого начала. От прогулок при луне – отбрыкивалась. От рок-звёзд в обморок не падаешь. Подарки тебе не нужны. Замуж не хочешь.
– Я пела тебе серенаду.
– Не мне.
– Могу уйти, – засмеялась Нина и сделала вид, что собирается встать. Я вцепился в её руку, как клещ, и повис на ней.
– Куда? Я собираюсь мучать тебя разговорами весь день. В больнице я разочаровался в первые же сутки, здесь абсолютно несексуальные медсёстры и они очень несмешно шутят. Расскажи лучше про заседание, чем там кончилось?
– Там опять не кончилось, – Нина погрустнела. – Очередной перенос. Если честно, я жутко устала. Понимаешь, я слишком хорошо знаю Костю, чтобы не расслабляться ни на минуту. Он за любую оговорку цепляется. Боюсь даже ударение не там поставить. Заседание было просто идеальное, мне казалось, что судья оставит приговор в силе, но… Я уже не уверена, что карьера адвоката – это моё.
– Слушай, он и так с выборами уже пролетел, затягивая дело.
– Я, Кир, вообще не понимаю, с чего он так упирается. У нас редко реальные сроки по таким делам дают. Ну, условный впаяют, прав лишат, и что? Нервы помотать хочет всем, что ли? Мне просто Андрея жалко, он уже на любой вариант согласен, лишь бы всё это кончилось. Даже предыдущая судья уже психанула.
– Нина, насчёт нервов… Вчера приходили мои родители.
– Я видела только Татьяну Николаевну.
– Они приходили вдвоём. Мне пришлось выдержать с отцом очень сложный разговор, но чёрт бы с ним, с разговором, если бы не одна вещь. Отец сложил два и два и утверждает, что всё это хулиганство – не против меня, а против… твоей работы. Чтобы вывести из себя. Заставить сделать ошибку. Или испугаться и отступиться.
– Ничего себе хулиганство! Вы с Владом чуть богу душу не отдали. Но вообще, ежели так, то расчёт был неплохой – если бы я узнала о пожаре до конца заседания, мне и в самом деле стало бы не до Кости.
– Я боюсь, что он и тебе что-то такое подстроит.
– Нет, Кир. Костя, конечно, первостатейный гондон и сутяга, но он не насильник и не убийца. Какие-то границы у него всё же есть.
– Не убийца, говоришь? Ты сейчас серьёзно?
– Ты меня понял. Преднамеренно он не сможет.
– Отец сказал, что за меня взялись только потому, что…
– Что за тебя я боюсь, а за себя – нет? Это так.
Я зажал в кулаке угол тощего одеяла и выпалил:
– Если ты предложишь мне расстаться… на время. Чтобы ни от чего не зависеть и довести дело до конца. Я пойму. Знаю, мысль предельно дикая, я, когда услышал это от отца, чуть с ума не сошёл от ярости, но я пробыл с ней ночь, и… В общем, я пойму.
– Это не вариант, Кир, – рассмеялась Нина и положила пальчики на мой побелевший кулак, отчего рука расслабилась и выпустила таки несчастную байку. – Знаешь, у тебя после встреч с родителями фантазия совсем не туда едет.