– Не хочу, чтобы нас с вами обвинили в распространении порнографии. Листайте под прилавком.
Майя Семёновна словно не услышала меня и принялась перелистывать альбом прямо за кофейным столиком.
– Если бы вы глубже изучали творчество Модильяни или, к примеру, Тулуз-Лотрека, вы бы знали, что Шиле в своей бесстыдной откровенности не одинок. Что творится в Ленинграде, Кирилл Сергеевич?
– В Ленинграде творится весна.
– Надеюсь, она так же прекрасна, какой я её помню. Ох, какие там были вечера у местных художников! Пару любителей портвейна и внезапных перфомансов мне лично приходилось помогать вылавливать из Фонтанки. Но в белую ночь, да. Романтика.
– Не знал, что вы были любительницей ночной жизни и богемных пьянок.
– Почему была? Я и сейчас от творческих кругов не на самой дальней орбите. Другое дело, что всё больше и больше моих знакомых отбывают в лучший мир. Некоторым, впрочем, и скатертью дорога. Кофе хотите?
– Конечно, хочу, неужели вы думали, что я пришёл только, чтобы страдать от боли в спине, таская тяжести? Я в этом плане, извините, очень традиционно ориентирован. Боль мне удовольствия не доставляет, зато ваш кофе – более чем.
Она вернулась со второй чашкой и кофейником ещё до того, как я опустошил коробку.
– Майя Семёновна, а вы только среди художников крутитесь или на вашей орбите и другие творцы имеются? – я поставил на полку последний том и, сбросив пустую коробку на пол, блаженно развалился в кресле.
– В этом тесном клубке представлены все виды пресмыкающихся. Музыканты, актёры, драматурги, – она бросила на меня ехидный взгляд. – Критики.
– Я с этим завязал, Майя Семёновна, клянусь, я теперь честный купец. И беллетристы есть?
– Куда без них? Полно, в Москве на них дуста не хватит, – с этими словами она умудрялась наливать мне кофе.
– А вы такого Николая Круглова не знаете? Он довольно известный.
– Лично не знакомы, но через одно рукопожатие – вполне. Ну, насчёт “известный” – это вы ему комплимент сделали. По-настоящему известен он в девяностые был, а сейчас так, жалкая тень. Только не говорите, что вы читали то, что вышло из-под его пера. Не разочаровывайте меня.
– Признаться, ничего не читал. Собственно, я у вас хотел спросить, что он пишет.
– Поднялся Круглов в конце восьмидесятых на типичной тогдашней чернухе. Ну, вы понимаете: тюремные драмы, будни наркоманов, благородные бандиты и проститутки, непризнанные спивающиеся гении – вот это всё. Тема была модная, а писал он неплохо, всё-таки с образованием человек: и в толстых журналах публиковался, и тиражи были хорошие. Только мода есть мода: как граждане стали видеть за окошком чернуху покруче кругловской, так сразу к этому жанру остыли. Круглов лет пять проедал остатки прежних гонораров, а потом всплыл снова, абсолютно в другом жанре. Балы, красавицы, лакеи, юнкера. И писать стал заметно хуже, чернуха ему больше удавалась. Даже эротические сцены, в целом, не похабные, но насованные в текст в случайных местах, ситуацию только усугубили.
– Может, это влияние супруги? Она же его соавтор?
– Ой, я вас умоляю! Соавторы Круглова – литературные негры. Столько юнкеров за короткий период он даже вместе с супругой бы не родил. Он их штамповал по три в год. В принципе, стратегия выгодная – брать количеством, а не качеством. Но юнкера тоже все были на одно лицо, и Круглов постепенно начал терять даже ту популярность, что была. И вот где-то лет пять назад случилось третье пришествие Круглова. Он снова меняет жанр и издаёт фантастический роман, который внезапно выстреливает. Стиль, слог – как будто не писал десять лет клюкву. Его даже экранизировали, пусть и в формате сериала, но факт! Сам Круглов объяснял успех тем, что писал этот опус магнум много лет, перебиваясь с валютных проституток на юнкеров и лакеев не ради места в вечности, а исключительно для поддержки штанов. На волне успеха он даже продолжение написал, но вышло откровенно слабо, намного хуже первой части, и даже его клюква местами была гораздо забористее. Тираж распродали, конечно, благодаря имени и рекламе, но допечатывать ничего не стали. С тех пор ни одной книги не написал.
– Так он теперь без денег, что ли?
– Круглов не пропадёт – супруга у него деловая дама и с момента их свадьбы он на одни гонорары не живёт. Сейчас, если ничего не путаю, он ведёт авторский курс по писательскому мастерству. Ну а чего ему стесняться: база есть, имя громкое, а деньги там совершенно другие, нежели в издательствах. А их с супругой соавторство – ширма для прикрытия, скажем так, разнообразия стилей в произведениях. Он же даже стилизовать сам ленился. Ещё кофе, Кирилл Сергеевич?