– Да, большое спасибо. Я слышал, что у Круглова были споры по авторскому праву.
– Были, но сути я не знаю. Всё-таки это больше вопросы бизнеса, а не творчества.
Она долила кофе в свою чашечку и поднесла её к тонким губам цвета фуксии. Весной даже Майе Семёновне не было чуждо определённое кокетство.
Я же отхлёбывал из своей и думал. Кругловская карьера оказалась с неприятным душком. Причем душок исходил именно из финансовых, а не чисто творческих вопросов. Писать на потоке плохие книги и использовать для этого наёмный труд – не преступление. Но, как минимум, момент с неграми надо было прояснить. Эта тема всегда предельно скользкая – писатель должен очень тщательно оформлять с ними договорные отношения, что создает серьёзные риски для его репутации, в случае, если это всплывёт. Работа документально зафиксирована, и об этом договоре знают больше двух человек. А вот если Круглов эти отношения не оформлял, то вся эта серая зона просто райские кущи для разного рода злоупотреблений.
Пожалуй, мама мне тут не помощница. Здесь нужен человек, хорошо поварившийся в российском бизнесе. Значит, всё-таки отец.
– Кирилл Сергеевич, а вы не знаете, когда Владислав Геннадьевич вернётся?
Я слегка опешил – такого вопроса от Майи Семёновны я не ожидал.
– Он немного приболел, Майя Семёновна. Небольшая травма. Вернётся недели через две, как кости окончательно срастутся.
– Видите ли, перед отъездом он заказал мне картину, заплатил всю сумму сразу, и мне немного неудобно, что он так долго ждёт. Он упоминал, что это в подарок, но я не знаю, по какому поводу, не прошла ли ещё дата… Я держу её тут, на случай, если он заедет, но если вы уточните у него, я буду очень благодарна.
– Если хотите, я могу ещё немного подшабашить курьером и доставить её заказчику.
– Спасибо за предложение, но я предпочитаю работать с клиентами напрямую. Да и чего её туда-сюда возить?
– Достоин ли я хотя бы взглянуть на полотно?
– Пожалуй, достойны. Но за это вы уберёте со стола. Я сначала повесила её в зале, подсушить, но после того, как меня пятеро человек спросили, продаётся ли она, пришлось припрятать.
Когда Майя Семёновна эффектно сдёрнула старую наволочку, в которую был завёрнут подрамник, я чуть не лишил её всего кофейного сервиза. Блюдечки и чашки поехали куда-то из моих рук, и мне пришлось проявить все свои способности к эквилибристике, чтобы вместо мытья посуды не пришлось мести и мыть пол.
Влад заказал ей свой портрет.
Ну, точнее, как… Из россыпи цветных мазков в манере, напоминающей Ренуара, в центре полотна собиралась фигура широкоплечего мужчины, повернутого к зрителю практически спиной, лицо в полупрофиль только угадывалось, но я с первого же взгляда точно и безоговорочно знал, что это он. Майя Семёновна безупречно передала на холсте его характерную позу, на которую я за время совместных репетиций вдоволь нагляделся, наклон головы с буйными каштановыми кудрями… Словно это она, а не я, пыталась разглядеть его на авансцене, залитого светом софитов, сквозь вибрирующий от ударов палочкой прямо перед лицом край бронзового крэша. Я умудрился рассмотреть на практически невидимом лице ещё более невидимую улыбку уголком рта, хотя даже не смог найти пятна краски, которым бы это было написано.
А ещё он был изображён с гитарой. Ремень которой пересекал обнажённую спину аккурат между лопатками, как пятнадцать лет назад. Стало быть, она его уговорила. Но не до конца – обнажена была только спина.
– Что скажете?
– Ох, я бы даже сказал, что это горячо. Майя Семёновна, вы меня любите?
– Смотря о чём вы хотите попросить.
– Если он не заберёт картину, я готов предложить вам за неё ту же сумму. И не буду против, если вы поторгуетесь.
– Тогда лучше скажите мне, кто такая Дина. Подарок предназначался ей, возможно, эта женщина более выгодная клиентка. Извините, Кирилл Сергеевич, но вы сейчас не выглядите состоятельным господином.
– Это его девушка. Вы скоро познакомитесь с ней сами – они вернутся в Москву вдвоём.
– Не Пикассо, да?
– Модильяни, пожалуй.
– Что ж, как я и говорила: у него хороший, но пока незрелый вкус. Как у вас с вашими прерафаэлитами.
– Я в последнее время полюбил соцреализм, Майя Семёновна. И очень надеюсь, что на всю жизнь.