Нина дотянула свою самокрутку до середины.
– Вы его чем-то рассмешили?
– Неважно. Но вы ему понравились.
– Я?
– Вы все, втроём.
– Насколько?
– Настолько, что ваша выпивка за счёт заведения.
Теперь засмеялась Нина. Громко, счастливо, запрокинув голову. Неприлично, как сказали бы мои родители.
– Работаем за еду и выпивку. Впрочем, ничего нового. Не впервой.
– У вас группа?
– Иногда на нас находит, да. Это тоже для души, – Нина сделала последнюю затяжку и бросила окурок в пепельницу. – Что ж, до свидания, Кирилл. Ваш сон завтра будет предельно спокоен – вряд ли мы будем в состоянии орать у вас под окнами в семь утра. Я уверена, что Лиза не продерёт глаза до полудня, даже если отель загорится.
Я внезапно подался к ней всем телом и чуть не свалился с табурета.
– Извините, Нина… Вы одна пойдёте?
– А что такого? – она взгромоздила на макушку слегка помятое канотье.
– На улице темно.
– На улице ночь, это логично.
– Позвольте, я вас провожу, – выпалил я.
– А, я совсем забыла, какой вы старомодный. Мафия тоже спит, Кирилл, я дойду и одна.
– Я провожу.
– Но нам не по дороге.
– Почему?
– Ваш отель мне не по карману, я живу, где попроще.
– Тем более нужно проводить. Может получиться, что мафия спит прямо там.
Мы вышли из бара под свист выпивох и крики “браво”. Меня слегка покачивало – всё же я успел надраться сильнее, чем планировал. Нина это заметила.
– Может, это мне вас нужно проводить?
– Нет, я в порядке. Сейчас на воздухе быстро протрезвею. Но в прошлый раз граппа у Пьетро была менее забористая.
– В прошлый раз вам помешали опрокинуть… Сколько вы приняли на грудь?
– Три.
– Три рюмки подряд без закуски, а сегодня мешать было некому, я угадала? И что-то быстро вас развезло. Не рановато для проблем с алкоголем?
– Что вы, Нина! Алкоголь – не проблема. Алкоголь – это решение проблемы. Я не алкаш. У меня сегодня был повод. Я пил за несбывшееся, – и я сейчас говорил не о Вике. – Ваша музыка меня макнула туда, куда не следовало.
– Я, откровенно говоря, удивлена. Вам не столько лет, чтобы убиваться над таким старьём.
– Классику я знаю. И, между прочим, танго тоже танцевать умею. Однажды танцевал его прямо ночью на Копакабане, пока местная шантрапа совершала кражу моей сумки.
– Судя по всему, вы в принципе неплохо понимаете в музыке. Есть образование?
– Начальное. И, что важно – хороший слух от природы.
– Тогда вас должно было непрерывно корчить всё время, что вы сидели в баре. Я в половину нот не попадаю.
– Для вашего репертуара это простительно, рок-н-ролл – поле для экспериментов. Я насчитал минимум три способа, которыми вы обходите неудобную ноту. Ну и очень важно передать смысл песни, а с этим у вас проблем нет. Я почти готов взять свои слова о вашем пении назад. Впрочем, “La spagniola” была воистину ужасна, вы не старались. Я тогда даже подошёл к окну, чтобы…
– Ага, всё-таки подошли. Значит, цель серенады была достигнута. And nothing else matters.
– В самое сердце бьёте, Нина. А долго ваши подружки ещё ураганить планируют?
– Слушайте, да оставьте вы их в покое. Я сегодня уже нагулялась, напелась, натанцевалась, напилась и протрезвела, получила всё, что хотела от жизни, и иду спать. А у них ещё есть дела.
Я вспомнил аромат мускуса. Ну да, конечно. Что ж, это они удачно зашли.
– Даже обидно, что я их совсем не заинтересовал. Обычно я конк… конкурентоспособен, – я еле выговорил это, практически по слогам. Граппа – зло. Это ж надо, ударить меня по главному инструменту, которым я очаровывал практически любого – по речи.
– Вы сейчас ещё сильнее обидитесь, потому что я скажу, что это оттого, что вы русский.
– Я сейчас буду пытаться обидеться, а вы пока разверните мысль.
– У вас ко всему ещё и старомодное воспитание, Кирилл. Для вас все дамы тридцать пять плюс – неликвид. Да, вы будете целовать им руки, подавать пальто и придерживать дверь, но у вас даже мысли не возникнет заняться с ними любовью. Это не ваша вина, и даже не вина ваших родителей – у нас всё общество такое. Мы все в этом рассоле маринуемся с детства: у вас, да и у меня тоже, если честно, было очень немного шансов посмотреть на этот вопрос с другого ракурса. А эти парни в зале по-другому смотрят и по-другому относятся. Если один из них утром проснётся с Диной, я за них обоих порадуюсь. Она красивая, свободная женщина с нормально развитым либидо. Ей совсем ещё не пора заворачиваться в простынку и ползти в умиральную яму, только потому, что в свои сорок два она, по мнению соотечественников, старуха.