– На твою бывшую работу.
– А причём…
– Пётр Никитич и есть Круглову злейший враг. Когда он возглавил издательство, Круглов попытался пропихнуть туда пару своих рукописей, по знакомству, рассчитывая выторговать себе условия получше. Но тот сразу упёрся, дескать, издательство серьёзное, макулатуру не издаём. Репутация. Возможно, он при этом был резковат. Пётр Никитич может.
– Почему я об этом не знаю?
– Так это же когда было, Кирилл! Лет пять точно прошло. Ну и, уж прости, ты не на той должности там служил, чтобы поступать к начальнику в конфиденты. А скандал был знатный, Круглов-то смертельно обиделся и стал мстить, как истинный творец. В следующей же его книге появился персонаж, один-в-один Пётр Никитич, только Николай его совсем до гротеска довёл, такой мерзавец получился – пробы ставить негде. Да ещё и пара историй там была взята настоящих, но о которых Петя не стал бы рассказывать маме, и ладно бы только маме – авторам, которых он издаёт. В книге, конечно, было предупреждение, что все совпадения случайны, этот, как сейчас говорят…
– Дисклеймер.
– Да. Но Коля ходил по интервью и щедро намекал всем вокруг, что прототип у героя вполне реальный. Кому надо – те узнали, и репутацию Петру Никитичу Круглов изрядно подмочил. И это было бы ещё полдела, Пётр Никитич репутацией торгует без зазрения совести, но скандал ударил по его самому больному месту – кошельку. Трое его топовых авторов, кормильцев, можно сказать, разом решили сменить издательство. Отменили его, выражаясь современным языком.
– Ах, вот оно что! Этот великий исход даже я помню. Редакторы, которые с ними работали, сидели в полном шоке. Кое-кто даже за автором ушёл.
– Вот тут-то Пётр Никитич завёлся на полный оборот. Полгода искал, как бы притянуть Круглова за клевету, но так и не смог. Точнее, прикинул, что ему это невыгодно. Если бы притянул, по нему бы отдачей так ударило, что последние авторы бы разбежались. Но я готов поставить что угодно – в процессе поисков Пётр Никитич узнал о Круглове всё, включая цвет нижнего белья.
– А почему ты думаешь, что он этим со мной поделится?
– Не с тобой, а со своим хорошим и полезным знакомым, которому он немного должен за увольнение его сына, – отец взглянул на часы. – Если мы выйдем сейчас, отловим его аккурат после обеда, в хорошем настроении.
Хорошее настроение покинуло разморенного обеденным перерывом Петра Никитича сразу, как он увидел нас в своей приёмной. Он пожимал отцу руку с таким лицом, словно на обед ему подали лимон, даже не подсластив. Из чего я сделал вывод, что папа с ним о встрече решил не договариваться, и мы застали его врасплох.
– Меня нет, – бросил он сквозь зубы секретарю и распахнул перед нами дверь кабинета.
Но как только Пётр Никитич услышал, что мы хотим поговорить о Круглове, его отпустило так явно, что он даже разулыбался и предложил отцу кофе. И улыбка его была ой какая нехорошая.
История тоже была нехорошая.
Негры на самом деле существовали, причём Круглов работал постоянно с одними и теми же тремя неудачливыми писателями – двумя мужчинами и женщиной. Женщина параллельно писала пикантные дамские романы, но конкуренция в этом жанре такая, что прокормиться на роялти с них она не могла, поэтому ей проще было заработать твёрдую сумму на подряде у Круглова. Она отвечала за красавиц и юнкеров. За балы и прочий исторический сеттинг отвечал пожилой бывший учитель истории – заклёпочникам было, к чему придраться, но откровенных хронологических ляпов в итоговом произведении он не оставлял. А за русскую хтонь и интриги взялся крепко пьющий и очень странный чувак, практически не выходивший из дома.
При упоминании запойного гения лицо моего отца дернулось. А я, словно охотничья собака, тут же почуял запах крови.
– Представляешь, Сергей Борисыч, у него даже компьютера не было, ручкой на бумаге писал. Вроде как успокаивало его это. Пока пишет – трезвый, точку ставит – понеслась душа в рай. Коля с очередным заказом к нему намылился, а тот лыка не вяжет. Коля ему – да так тебя растак, а он только твердил, что книгу закончил и теперь можно.
Хиккикомори, пронеслось у меня в голове слово, не всплывавшее там со школьной поры. Секретарша тем временем неслышно поставила на стол чашки с кофе и вазочку с кантуччи. Чашек было три. Стало быть, Пётр Никитич меня таки заметил. Он замолчал, дожидаясь, пока девушка покинет кабинет.
– Так вот, Сергей Борисыч, жаден оказался Коля до чужого. Жаден и глуп. Книгу-то свою тот чудик ему показал. И не удержался Коля. Присвоил себе рукопись своего, так сказать, сотрудника. Подумал, что если парень просыхает только по престольным праздникам, так и не заметит ничего, а тот взял и заметил. Когда Коля её под своим именем издал. Хороший роман был, не без огрехов, но толковый редактор бы и на бестселлер вытащил. Не наш профиль, но фантастику сейчас хорошо берут.