Пальцы отца вцепились в руль так сильно, что костяшки побелели.
– Поэтому… когда… Когда я забирал тебя из отделения полиции, видя, как ты сидишь там за решёткой посреди всяких отбросов в заляпанной кровью футболке, что я мог подумать? Мне было так страшно, как никогда в жизни. Нет, думал я. Только не мой сын. Я не мог этого допустить. Я не хотел снова стоять у прозекторского стола и пытаться узнать в исковерканном теле человека, который мне был дороже всех на свете.
– Я понял, папа.
Вот он, тот момент, которого я ждал пятнадцать лет. Но как же мне трудно было это сказать. Каждое слово я с огромным усилием проталкивал сквозь заледеневшие губы.
– Я… простил.
Отец продолжал смотреть на собственные руки. Он знал, что у меня не всё.
– Но знаешь, если бы ты тогда этого не сделал, не отправил меня в Англию, мне было бы проще. Ещё год назад я был совсем недалеко от позорной кончины не нашедшего себе места в жизни алкоголика. И Нину я люблю не только за то, что она красивая и умная женщина. А за то, что она одна смогла вернуть мне настоящего меня. Дала шанс всё начать заново. Если бы я её не встретил…
– Хорошо.
– Что хорошо?
– Хорошо, что простил. Мне… тоже очень нужен такой шанс, Кирилл.
Я посмотрел на него. Отец старательно отводил взгляд и пялился в лобовое стекло. Моя рука легла ему на плечо.
– Слушай, пап, а давай и в самом деле где-нибудь пообедаем?
Глава 15
Донышко бутылки уставилось в потолок и остатки сгущенного ломбардийского солнца распределились по нашим бокалам.
– Ну вот, последние воспоминания об Италии.
– Мне казалось, ты его давно прикончил. Год назад ты бы не отложил бутылку так надолго.
– Я хотел прикончить его с тобой. Ещё тогда, и именно так, как сейчас. Сбылась мечта идиота.
Мой взгляд вернулся к Нине. Мы делили постель больше полугода, но спокойно смотреть на её обнажённое тело в торосах сбившегося под нами одеяла я не мог и по сию пору. Хотелось снова прикоснуться к нему, почувствовать под пальцами её гладкую кожу, сначала прохладную, но теплеющую под моими руками с каждой минутой, источающую особенный, только ей принадлежащий запах с животной ноткой где-то в глубине композиции, лишающей меня покоя всякий раз, когда я её чуял. Словно ощутив, как моё пристальное внимание путешествует по её коже, она схватилась за угол одеяла и натянула его на грудь. Протянув ей бокал, я уселся рядом.
– Но, признаюсь честно, мечта могла и не сбыться. Мама заметно разорила мою коллекцию, и то, что она до не успела добраться до этой бутылки – чистейшее везение. Красное она выпила подчистую.
– Не смотри на меня так.
– Как?
– Как маньяк.
– А вот раньше ты говорила, что я не похож. Но мы же в Питере: понять и простить, – рассмеялся я. – Тогда отвлеки меня какими-нибудь познавательными историями. Например, о том, помогла ли тебе информация, которую я добыл.
– Помогла, но в версии всё равно осталось много пробелов, – она отпила глоток и задумалась. – Смотри пока, что получается. Где-то шесть лет назад Николай Круглов уводит у своего настоящего соавтора черновик рукописи и издаёт под своим именем. Чем провоцирует иск о плагиате. Это у нас факт?
– Факт. Экспертизу можно провести даже сейчас и, как минимум, доказать, что он этот роман не писал. Это я тебе как филолог говорю.
– Поскольку ума, чтобы взять псевдоним, у Круглова не хватило, книга выходила под уже раскрученными именами его и его жены, а супруге Круглова иск оказался совершенно не в кассу – она деловая женщина с репутацией, которую марать нельзя. Она нанимает Костю, но тот, скорее всего, сразу и честно ей говорит, что экспертиза авторство установит, и он может только тянуть дело по заветам Ходжи Насреддина – или падишах помрёт, или ишак сдохнет.
– Или к Аллаху отправится сам Ходжа, – уточнил я её вольную цитату. “Возмутителя спокойствия” я даже пару раз перечитывал, всё-таки автор был моим однофамильцем.
Нина, прищурившись, посмотрела на меня сквозь бокал.
– Такой вариант Костя даже в теории не рассматривал, можешь мне поверить. Он не дурак и прекрасно понимал, что бесконечно волынку тоже тянуть нельзя. Тогда эта Наталья предлагает ему деньги за решение вопроса с ишаком радикальным способом, а жадный Костя их берёт. У меня даже есть предположение, почему. У него на тот момент годовалая дочь, ему нужно содержать её и её мать, но так, чтобы официальная жена, то есть я, этого не обнаружила. А тут предлагают гонорар мимо кассы. Соблазнительно. Да и дело выглядит несложным – кто обратит внимание на отравившегося палёной водкой алкоголика с практически нулевым кругом общения? Сам Костя, разумеется, с ним не пил, значит, должен был быть исполнитель. Здесь у нас первый пробел. Кто принёс гению водку, мы не знаем.