– Я не понимаю, куда смотрят городские власти. Они что, снести это не могут? В Москве бы ни дня не церемонились.
– Не могут. Это типа объект исторического наследия, его положено охранять. Наверное, ждут, пока сам развалится. Потом публично поплачут для вида, обломки подметут и вкатят сюда элитный ЖК. Не первый раз. Андрей мне всякого нарассказывал.
– Ох, чем больше я тут провожу времени, тем больше понимаю Цоя. Если бы мне надо было написать что-то в его духе, я мог бы просто идти по городу и записывать всё, что вижу. За два дня на альбом бы насобирал. Санкт-Петербург, мать его – город контрастов, на каждом углу по чернухе.
– Чтобы понять Цоя до конца, тебе тут надо годик пожить и, по возможности, не спиться. Я вот настолько не просветлился пока.
– Спасибо, спиваться я предпочту в Москве и с Диной.
– А кстати, чего это она с тобой не приехала?
– Она записывается, – быстро ответил Влад. Слишком быстро. Неужели опять поругались?
– Могла бы на денёк и вырваться.
– Тут… слушай, – Влад смущённо упёрся взглядом в носки своих кед, лавирующих между битыми кирпичами. – Она сейчас, как Долорес О’Риордан во время записи ‘’Animal instinct”. Ей покой нужен временно.
– Да ладно! – присвистнул я, пытаясь осознать новость. – И кто из вас прокололся?
Он только вздохнул, словно собрался оправдываться перед родителями.
– Не поверишь, Кир, но это осознанное решение. Динку история с абортом до сих пор не отпустила, и она попросила… ну, сделать ей ребёнка, пока она ещё родить может. Ещё зимой. А я решил, что если она так хочет детей, пусть они и правда будут от меня. Между прочим, не такое уж простое это дело.
– Значит, притёрлись друг к другу наконец-то?
– Ну я-то сначала рад был просто тому факту, что она больше не выставляет меня из постели наутро. А оно возьми и получись. Дина не хочет светить это, пока… ну, пока точно не будет понятно, что всё в порядке. Возраст всё-таки.
Он поправил на плече чехол с гитарой. Мы возвращались с последней репетиции перед началом промо-тура, и я предложил Владу отметить это дело у нас дома. Первый концерт намечался только через три дня, отдохнуть и нормально выспаться время ещё будет.
Поскольку идея у меня возникла внезапно, нам требовалось согласовать этот роскошный план с Ниной, и мы с Владом решили совместить приятное с полезным, встретив её после очередного заседания. Я написал ей и попросил, чтобы она дожидалась нас у суда, а мы уже вовсю торопимся, прямо со всех ног.
Именно поэтому я и потащил Влада коротким путём – не хотел, чтобы Нина маялась там в ожидании лишние двадцать минут, пока мы ищем, как обойти портал в ад, который аварийщики вырыли посреди перекрёстка. Увидев тёмную арку, извивающуюся так, что складывалось впечатление об отсутствии в ней выхода, он махнул рукой и замолчал окончательно.
Однако, сделав шаг в арку, я резко остановился и вытянул руку перед Владом, перегородив ему путь. В арке гулко звучал голос.
– …Ты бы не доказала умысел. В случае ДТП его доказать практически невозможно. Тем более, спустя столько времени. Но, раз уж так хочешь знать – да, эта рыжая сучка меня узнала. Так удивилась, я думал, у неё глаза повылезут. Губками зашлёпала, а потом возьми и ляпни: “А вас что, не посадили?”. При директоре. Разозлила меня так, что думал, прямо там придушу, падлу. Когда ехал с банкета мимо школы этой, смотрю – стоит у дороги, ножку так на зебру ставит уверенно, думает, что я остановлюсь. А я подумал – переход не регулируется, за ДТП со смертельным исходом в самом худшем случае семь лет, а скорее всего – условный срок, зато больше никто и никогда не узнает, кого она со мной тогда видела. И нажал на газ.
– А отец мой чем тебе помешал? – я услышал голос Нины и дёрнулся было вперёд, но моё плечо, словно клещами, зажала пятерня Влада, не давая мне двинуться с места.
– Отец твой, дорогая, оказался гнусным шантажистом. Раскопал ту историю с Кругловым и явился торговаться. С папочкой пришёл, подшил туда все доказательства, листочек к листочку, аккуратненько так. Слишком много у него на пенсии свободного времени было.
– Чего он от тебя хотел? Не денег же?
– Если бы он хотел денег, мы бы договорились. Но твой батя требовал, чтобы я тебе про вторую семью рассказал и развёлся с тобой. Тоже как-то пронюхать смог. И пошёл искать, чем можно меня заинтересовать. В принципе, угадал – мне похеру было, узнаешь ты о моей бабе или нет, велика беда. Но когда я в папку заглянул, сразу стало понятно, насколько я влип. Он фактически организацию убийства доказал. И если бы эти бумажки всплыли, под раздачу попал бы не только я, но и Наталья, а вот это уже очень серьёзно. Она бы меня в живых не оставила. Мне эта папка потом полгода снилась в кошмарах. Как я её искал! Всю квартиру на поминках обшарил – даже следа не нашёл. Ну и ладно, если я не нашёл, больше никто не найдёт.