– Меня ты, стало быть, в расчёт не берёшь?
– Я с тобой не просто так согласился тут поговорить. Давай сюда телефон. Давай, давай. Ты же записать разговор решила? Это не может быть доказательством в суде, конечно, но меры я приму.
Послышался глухой удар, посыпались осколки.
– Да прекрати ты дёргаться! Хорошее ты место для разговора присмотрела. Тебя тут не сразу найдут. Подумаешь, ограбили и зарезали, бывает. Знаешь, у меня выбора особо нет. Или ты – или я. Ничего личного, Нин.
“Пиздец”, – раздалось в моей голове голосом мистера Хайда.
Я вывернулся из сжимающих меня тисками пальцев Влада и кинулся в темноту. Кофр свалился с плеча и ухнул малым барабаном о раскуроченный асфальт, тарелки в нём коротко звякнули бронзовым эхом, после чего моё присутствие перестало быть секретом хоть для кого-либо.
Метрах в пяти мои глаза выловили из мглы два силуэта и то, как один из них впечатывает второй, поменьше, в оштукатуренную стену. Преодолев в два прыжка оставшееся расстояние, я отчаянно, наугад, треснул по оставшемуся стоять силуэту сначала одним кулаком, потом вторым. Куда-то попал – судя по сразу засаднившим костяшкам. Об асфальт звякнул металл и сухо черканул куда-то в сторону. И почти тут же мне в рёбра влетел твёрдый, словно камень, кулак моего противника, взорвав болью весь левый бок, но на ногах устоять я всё-таки смог. Я судорожно схватил воздух и замахнулся снова, и тут что-то вцепилось мне в горло так, что вдохнуть я больше не мог, а затылок гулко треснулся о штукатурку. Перед глазами поплыли знакомые цветные пятна, как тогда, в затянутом дымом коридоре. От боли хотелось заорать, но мне не дали даже такой возможности – воздух не мог не только войти в мои лёгкие, но и выйти из них.
“Что ж, ты хотя бы попытался”, – вздохнул доктор Джекилл.
Почему-то я вспомнил про Дину. О том, как она была готова умереть рядом с человеком, которого любит, раз уж не может его спасти.
А я был не готов.
Из последних сил я размахнулся ногой, но она лягнула пустоту. В моей голове снова оглушающе зазвенело и я понял, что, пусть я и не готов, но очень похоже, что придётся.
Местечко, конечно, для финального акта нашей драмы подобрано идеальное. Константин Филиппович был прав, как никогда.
“Я стою в темноте, для одних я как тень…” – прошептал в моей голове доктор Джекилл, любитель красивых метафор. “Для других невидим”, – подхватил песню мистер Хайд, подписывая мне приговор. Попасть в эту подворотню можно было только добровольно. Но добровольцев было немного. Ни одного.
Да будь проклята эта питерская хтонь. Земля оказалась ближе, чем мне казалось. Прости, папа.
Хоть кино хорошее напоследок покажут, подумал я и приготовился закрыть глаза и увидеть под сомкнутыми веками всё, что у нас с Ниной так и не сбылось.
И тут навалившаяся на меня громадная тень внезапно ослабила хватку и стала оседать – медленно, грузно, и, в конце концов, мешком свалилась на асфальт. Мои лёгкие обожгло хлынувшим в них воздухом, я надсадно закашлялся и съехал на четвереньки.
– Вроде дышит, – послышалось откуда-то сверху. – Валим, Кир, невовремя ты тут распластался.
Здоровенные руки схватили меня под мышки и рывком поставили на ноги. Затем на моих плечах повисли ремни и ладонь Влада толкнула меня вперёд.
– Давай обратно во двор. Там камер нет. Давай, ходу!
Я поплёлся в заданном направлении, покачиваясь под тяжестью кофров на плохо слушавшихся меня ногах и считая шаги до тех пор, пока не вышел, наконец, на свет. За мной из подворотни вынырнул Влад, держащий на руках Нину. Я было сделал шаг к ней, но Влад отрезал:
– Как минимум, в соседний двор. Веди, Сусанин, не тормози, я тут уже заблудился.
Пройдя пару кварталов дворами, мы наткнулись на детскую площадку, где я, наконец, смог присесть и перевести дух. Я тупо упёрся взглядом в нарядные качели в виде двух улыбающихся друг другу лошадок, а мои вытянутые ноги било крупной дрожью.
Я даже не был уверен, смогу ли с этой скамейки когда-нибудь встать.
Очнувшаяся по дороге Нина сидела рядом со мной, спрятав лицо на моей груди. Зажав в обеих руках по порядочному куску моей футболки, она беззвучно рыдала, и мне оставалось только обнять её одной рукой и гладить по спине, пока она не успокоится. А Влад, прислонившись к качелям, уже вторую минуту пытался закурить.