От автора
Дорогие читатели, этот роман полностью вымысел. Все совпадения случайны.
Книга не является пропагандой взглядов и религиозных убеждений.
Пролог
Из интервью Александра:
Я никогда не предполагал, что одна встреча и несколько фраз так сильно могут поменять жизнь.
Конечно я знаю, что слова меняют все. Они ранят, причиняют боль, утешают, дарят спокойствие, но чтобы вот так просто, ни к чему не обязывающий и малосодержательный разговор изменил меня.... Нет, однозначно, я не ожидал. Шутка ли?
Глава первая
Май 2016.
Стеша в очередной раз рассмотрела кабинет своего лечащего врача: уютный и с тёмной мебелью, резко контрастирующей на фоне светлых стен, покрываемых мягким, но ярким светом, благодаря желтоватым жалюзи на двух больших окнах. Вроде бы ничего особенного: шкаф, стол, цветы, но взгляд девушки снова зацепился за картину, которую нарисовала дочь Михаила Ефимовича. Нет, это не был профессиональный рисунок, малёвки пятиклассницы темперной краской, но вот тот смысл, который он нёс...
Аллея между деревьев, а по ней идущая пара. Самым важным в этой композиции были не люди и даже не небо, а деревья. Вишня и абрикос в самом разгаре цветения, сквозь которые проскальзывали лучики света, создавая неповторимую картину...
Со стороны – ничего необычного, только вот вишня и абрикос почти никогда не цветут вместе...
От мыслей Стешу отвлек щелчок двери и звук шагов.
Михаил Ефимович вернулся с результатами её последних анализов.
— Ну как? – спросила чисто из вежливости.
— Ты должна позвонить родителям, – ответил, присаживаясь в свое кресло напротив неё.
— Прошу, только снова не начинайте. Мне и Софьи Алексеевны хватает.
— И не начинаю, – ответил Михаил.
Чуть старше сорока лет. Обладатель объёмных светло-русых волос, зачёсанных назад и аккуратно стриженной густой бородой. Только его пронзительные серо-голубые глаза, лучились печалью, состраданием и хорошим умом. Но поверх всего была определённая искорка, от которой, похоже, в молодости у него не было отбоя от девушек. Хотя почему в молодости? Он и сейчас из себя представляем статного импозантного мужчину, а ведь ему почти пятьдесят.
Михаил Ефимович показал Стеше её МРТ и КТ головного мозга. Объяснять было бессмысленно, она и так все прекрасно знала.
— Сколько у меня времени? – немного осипшим голосом спросила она, вернув снимки обратно на стол своего лечащего врача.
— Точной даты нет. Может, месяца три. Возможно, чуть больше, но скорей всего до начала осени не протянешь, – ответил он без прикраски, понимая, что голос у неё осип, увы, не из-за волнения скорой смерти, а скорее наоборот.
— Это хорошая новость. Плохая есть?
— Нет, но есть ещё одна нейтральная новость, – Стеша удивлённо приподняла брови.
— И что же это?
— Маловероятно, что последние дни проведёшь в больнице. Твои симптомы только усилятся, но не на много.
— Тогда это прекрасная новость! – вот сейчас Стеша отвечала с долей счастья.
— Кто бы сомневался, – усмехнулся Михаил в ответ.
— Мне можно идти?
— Иди. Только прошу, сообщи родителям, не тяни до последнего.
— Вы ведь знаете причину, почему я этого не хочу.
— Знаю, – со вздохом согласился он.
Его аргументы давно себя исчерпали, все же очень сложно переубедить двадцатиоднолетнюю девушку, которая за свою короткую жизнь успела пережить весь спектр чувств... Правда есть все же то, что она никогда не испытает... Это чувство материнства.
— Приди через месяц, – бросил вслед, когда она уже открыла дверь.
— Зачем? – она недоуменно посмотрела на своего лечащего врача.
— Чтобы убедится в том, что ты ещё жива.
— Вы ведь и так это узнаете. В любом случае в больницу привезут, – усмехнулась она.
— Стеш...
— Молчу, – ответила и подумав пару секунд добавила:
— Буду приходить каждый месяц в этот день, — коротко улыбнулась и ушла.
М-да... Все же онкопациенты бывают совершенно разными. Кто-то относится к этому с юмором, кто-то заливает всё слезами, включает режим пофигизма, живёт на полную катушку, а кто-то сбегает от своей семьи, как, например, Стефания...
Стеша возвращалась домой в лёгком приподнятом настроении.
Всё же она была счастлива. Счастлива, что её жизнь скоро закончится, но одновременно с этим хотелось рыдать в подушку. Ей было больно. Нет, не от скорой смерти, с этим она смирилась уже очень давно. Ей было больно за родителей. То, что они останутся совершенно одни. Именно поэтому она от них и сбежала. «Пусть привыкнут, что меня нет рядом», — такими были у неё мысли тогда, когда она решилась на этот шаг, такими они остаются и до сих пор, хоть и прошло четыре года, и даже больше.
Да, в её жизни был период, когда она почти поменяла свое мнение, но... Это «почти» разбилось вдребезги, из-за одного несчастного случая.
Стеша неспешно шла домой мимо бутиков с одеждой, но неожиданно её взгляд упал на платье, точнее витрину со свадебными платьями.
Перед ней предстал безумно красивый, по её мнению, наряд, чем-то напоминающий сарафан. По колено длиной, прямой, но слегка приталенный, из плотной кружевной ткани на толстых лямках и сердцевидным вырезом в груди. Платье не было белым, скорее бежевато-молочным и подпоясанное под грудью бирюзовой лентой.
Она честно призналась себе, что с радостью бы его купила, и плевать что у неё не будет свадьбы. Но было одно «но» — оно было галлюцинацией, потому как отвечало всем её вкусам.
Стеша перевела взгляд на свое отражение в стекле.
Бледная, с тонного тонального крема на лице, по её мнению. Обладательница ярких больших глаз, которые становились ещё больше благодаря подводки карандашом, пушистые длинные ресницы и потерявшие блеск каштановые волосы, еле достающие до плеч.
Если не присматриваться, то и не заметишь следы её болезни. Просто слегка бледная девушка с яркой внешностью, не более, но если начать копаться, всматриваться сильней, то сразу становится понятно: худоба — болезненная, кожа отливает малозаметной голубизной, неприятные круги под глазами, потухший взгляд и постоянно подсыхающие губы.
Стеша тяжело вздохнула, кинула взгляд на платье, от которого не осталось и следа...
«Все же галлюцинация», — подтвердила она свои мысли и уже разворачивалась, чтобы продолжить путь, как в неё беспардонно врезались, чуть не сбив с ног.
И она бы упала, если бы не крепкие горячие руки на её плечах, из которых, похоже, до этого упал телефон, потому как она чётко услышала этот «шмяк». И только потом почувствовала лёгкий запах мужского парфюма — древесно-чайного...
— Ох, простите, — проговорил парень с довольно приятным голосом.
— Ничего страшного, а вот ваш телефон, — ей было очень неудобно поднимать голову, ведь её глаза упирались ему в солнечное сплетение, а они стояли довольно близко.
— Это как раз не проблема, — с лёгкой смешинкой в голосе ответил незнакомец и отстранился от девушки.
Это дало ей и воздуха, и возможность его рассмотреть, потому что до этого она видела только его темно-зеленую футболку, крепкие загорелый руки с шеей.
Незнакомец действительно оказался обладателем не только завораживающего голоса, который хотелось слушать вечно, но и притягательным. При этом с совершенно простой внешностью: приятное овальное лицо, лёгкая улыбка на губах, прямой острый нос, высокий лоб и русо-блондинистые волосы, в спешке зачёсанные рукой назад. И глаза, простые, не крупные или большие, идеальные для его пропорций лица, чарующе салатового цвета.
— Всё нормально? — спросил парень, проходясь по ней взглядом с ног до головы.
Заметить что-то, что натолкнуло бы его на не самые радужные мысли, он в любом случае не мог, Стеша была в кроссовках, джинсах и лёгком темно-синем жакете, – и это было первое о чём она подумала, услышав этот вопрос.
— Да, — легко ответила она и отступила в сторону, давая парню возможность поднять свой телефон, хотя какой парень, ему было около двадцати трех, а может и немного больше.
— С вашим телефоном все нормально? — но ответ получила раньше, потому как увидела треснувшее стекло. — Ох...
— Всё в порядке, — ответил он ей и подмигнул. — Это же всего лишь телефон.
— Но...
— В любом случае виноват я, — прекратил он все её попытки что-то сказать в ответ. — Не смотрел куда иду.
Стеша на секунду нахмурилась, но потом все-же расслабилась и легко ответно улыбнулась.
— Прошу прощения, — добавил незнакомец кивнув.
— Прощаю, — с лёгкой смешинкой ответила Стеша, получив в ответ ещё один кивок, после которого они и разошлись, но в каждом из них осталось какое-то странное чувство недосказанности.