Из обрушенного края торчали тела, завёрнутые в саван и в большие ковры. И действительно несколько тел было зарыто ниже остальных. Зрелище было неприятное, и мне было очень жаль, что потревожили умерших.
Июнь1984 года. Афганистан. Панджшер.
Разведрота почти всегда была впереди или где-нибудь в стороне от полка. Авиация летала бомбить духов из Союза. Так вот, звено штурмовиков летело над перевалом, к которому мы шли по кромке хребта. Пилоты увидели нас, и развернули самолёты. Они легли на боевой курс. С нами был авианаводчик, и он сразу понял, в чём дело. Тут же он стал кричать в свою "ромашку" (специальная рация для связи с авиацией), что мы свои.
Командир разведроты приказал срочно зажечь сигнальные дымы.
Счёт шёл на секунды.
Самолёты стремительно приближались.
Не отрывая глаз от угрожающе увеличивающихся в размерах штурмовиков, скинул вещмешок, и торопливо развязывал тугой узел своего "сидора". Узел не поддавался, и я жутко костерил тех, кто в конце 20 века заставлял пользоваться таким неудобным снаряжением. Наконец справился с узлом, и судорожно разгребая содержимое вещмешка, искал сигнальный дым. Кто-то оказался проворнее, и когда он зажёг оранжевый дым, то самолёты с оглушительным рёвом пронеслись над нашими головами.
Фууу!!! Выдох облегчения!
Потому что приходилось видеть, как авиация сходу бомбила кого-то в горах. От штурмовика отделялась пара чёрных точек и в момент их касания со склоном, взлетали на десятки метров чёрные разрывы. Через короткое время долетал угрожающий грохот. Жуткое зрелище.
Было очень жалко тех, кто оказался в том районе. Практически никто не злорадствовал.
Братский огонь.
Панджшер. Июнь 1984 года.
В расположении полка готовились к большому ночному выходу, к засаде. Вместе с разведротой должна выйти и рота пехоты.
Когда стемнело, колона БТРов подбросила нас к входу в ущелье. Слева от дороги торопливо бежала горная речка, обмывая скалистый склон хребта, а справа почти сразу от дороги было ущелье уходящее вверх, к перевалу.
Разведрота шла впереди по каменистому ущелью, заваленному крупными камнями разных размеров. Наверное, во время бурного таяния снегов, ущелье служило руслом горного потока, сходящего сверху.
Идти было неудобно, потому что приходилось всё время скакать по камням разных размеров. Ночь выдалась ясной, и огромная луна щедро осветила ущелье.
Вскоре дошли до места, где ущелье стало поворачивать влево, и разведрота вошла в тень от скал.
Неожиданно в ночной тишине, длинными очередями взорвался пулемёт, стреляющий нам в спину.
Пулемётная точка находилась на хребте, находящемся за рекой, как раз напротив входа в ущелье. Все бросились в рассыпную в поисках надёжного укрытия.
Пулемётчик видно знал и любил своё дело, каждый пятый патрон был трассирующий, и он прицельно лупил по спрятавшейся за валунами роте. Впрочем, и предательская луна очень хорошо освещала наши позиции.
Разведрота почти вся ушла за скалы, в непростреливаемую зону. Под обстрелом осталась небольшая группа замыкания и молодой лейтенант Аракелян. Лежать под огнём было невыносимо, пули свистели над головой, рокотом разносился по ущелью жёсткий треск пулемётных очередей. Офицеры пехотинцы пытались по связи узнать, кто ведёт по нам огонь? Кому-то докладывали обстановку, и говорили о том, что есть раненые.
До разведчиков было рукой подать, и мы перекинулись с оставшимися под обстрелом мыслями о том, что надо рвануть к своим. Тогда можно стоять под прикрытием скалы, и чувствовать себя в безопасности. Пулемётная очередь уходила вправо, а мы, несколько разведчиков, рванули влево. Лейтенант Аракелян уговаривал нас остаться, но потом побежал за нами.
Пулемётчик просёк наш манёвр, и перенёс огонь на нас. Пули прошли между нами, где — то на уровне живота, но никого не задели. Только сзади нас, ойкнул и упал лейтенант Аракелян. Потом он отполз за какой-то валун. Тогда мы подумали, что он просто подскользнулся. Лейтенант был ранен в руку, но не хотел никого звать на помощь, чтобы лишний раз не подвергать опасности. Он сам отполз туда, где медик перевязывал раненых пехотинцев.
Мы уже стояли и посмеивались над тем как шугались под обстрелом.
Иногда с опаской выглядывали, и смотрели, как пехотинцы лежат за валунами в залитом лунным светом ущелье. Наконец-то выяснилось, что это позиции церандоя. Связались с ними, и они прекратили огонь.