Глава 1. Как Кассия-Ни переродилась звездой. Часть I.
*Йольды — народ, проживающий за Пределом Тёмной Материи. Йоллины — один из многих кланов, что на протяжении долгих веков стояли во главе правления Йольдов.
Загадочные земли Солара хранили в себе множество пленительных тайн. Они манили. Одним из таких секретов было то, что Солар оберегался от слепцов не способных разглядеть свет во тьме. Лишь единицам удавалось пройти сквозь сотни материй, чтобы достичь заветного сияния.
Однако на любое правило найдется свое исключение, способное с легкостью пошатнуть устоявшиеся каноны. Отблеском на безмятежной глади Вселенной замерцал новый бриллиант — мир, застывший в прочной паутине времени. Ловкая паучиха сплетала миры меж собой, дабы рождались новые истории для её паучков. В одной из таких сказок паучиха решила подшутить над людьми: она подвесила две капельки, в отражении которых жили два народа. Один — тот, кому было даровано благословение, а с ним и разрушительная сила. Другой — тот, на чью долю выпало проклятие, но он научился обращать его во благо.
Не ведая друг о друге, они отталкивались, словно два полюса. Но это не входило в планы паучихи, и она дёрнула за ниточку, заставив две капли столкнуться и разбиться друг о друга. Вскоре избранные прознали о тайном пути, проходящий сквозь миры, и тогда начался хаос. Как ни пытались люди Солара укрыть свою землю от зла, им не удалось предотвратить неизбежное. Два народа, не подозревавших о существовании друг друга, столкнулись лоб в лоб.
Столь велика была их ненависть, что связь, сплетенная паучихой, с треском разорвалась, оставив в памяти людей лишь смутные воспоминания о далеких землях. Соляр закрыл врата, навеки отгородившись от чудовищного народа Глим-Фьок, — так и прозвали их «забытый люд». Глим-Фьок поглотила междоусобная вражда, и, казалось, в их душах не осталось ничего, кроме тьмы. Но неужели нет среди них того, кто сумеет пробить брешь в толстой стене кокона и впустит всеобъемлющий свет?
Мелькнувшая в густых энергетических пустотах тень хрустящей искрой разорвала молодую звезду, и её свет на мгновение указал путь к Солару. Люди подняли глаза к небу, где яркая вспышка, подобно волне, набегающей на берег, растворилась в облаках пеной света.
С тех пор, как понимание этих знамений было утеряно, прошли сотни лет. Теперь же простой народ был поражён зрелищем, развернувшимся у них над головой. Мужчины и женщины в изумлении перешёптывались, пожимая плечами, и лишь немногие, хранители древних преданий, могли догадываться о сути происходящего. Световая вспышка рассыпалась десятками лучей, растворилась среди эфирных частиц, оставив за собой след из мириад отблесков, и вскоре угасла за горизонтом.
Повсюду слышались вздохи и возгласы взволнованных горожан. Однако вскоре дребезжащий гул толпы стих, и город вернулся к своей размеренной жизни, не заметив, как мимо оживлённых торговых рядов с их пёстрыми палатками из разноцветных лоскутов устало пробирался юноша.
Его взъерошенные чёрные кудри были скрыты под пожелтевшей от времени куфией. Под палящим диском солнца смоляные пряди словно плавились в знойном мареве, обретая оттенок самой густой синевы. Юркие голубые глаза, выглядывавшие из-под грязного платка, слезились от яростных лучей, норовящих поразить самую сердцевину зрачка. Твёрдой поступью парень шёл сквозь людской поток, будто зная путь, и ничто не могло сбить его с курса. И всё же за непроницаемым усталым взглядом таилось любопытство, которое рвалось наружу, чтобы рассмотреть необычные вещицы, разложенные веером на прилавках.
В конце концов чувство взяло верх над рассудком, и взгляд юноши приковали камни невероятной красоты, искусно вправленные в украшения из дорогих металлов. Подойдя ближе, он округлил глаза от изумления и машинально потянулся к ожерелью с самым крупным сапфиром василькового цвета.
— Вижу, вас заинтересовала работа Синитского мастера? — над головой парня прозвучал глубокий и звонкий голос.
Перед ним стоял торговец в пурпурной гиматии, окаймлённой золотым орнаментом в виде бесконечной переплетающейся лозы. На самой ткани блестящими нитями была вышита сцена победы богини над исполином, скрученным в тугой ливер. Лицо мужчины испещряли глубокие морщины, а кожа цвета бронзы на впалых скулах покрылась тёмными пятнами. Длинные волосы, собранные в хвост, тронула редкая седина — такими же серебряными нитями она вплелась в его ухоженную бороду. Но ничто не могло затмить его необыкновенные глаза — одновременно молодые и мудрые, словно незрелые оливки на ветру, что вот-вот нальются соком и сорвутся в зрелости.