У висков, прямо над верхним краем ушей, красовались две импровизированные грозди: на полукруглом золотом венке ювелир нанизал полупрозрачные солнечные камни и небольшие рубины, подобные ягодам. Столь богатые одежды казались неуместными для простого торговца, и это насторожило мальчика.
Юноша поспешил вернуть украшение на место и смущённо помотал головой. Затянувшаяся пауза показалась неловкой, и, чтобы разрядить обстановку, он торопливо пробормотал:
— Э, да, моя мать иметь похожее нечто. Вот я и посмотреть.
Впервые он произнёс фразу на чужом языке так громко и уверенно, хотя и не подозревал, насколько нелепо она звучала для местного уха. Но торговец, казалось, не придал этому значения.
— Должно быть, украшение было прекрасным, раз молодой господин запомнил такую мелочь, — мужчина и не думал завершать разговор, поражённый искренним интересом мальчика. — Это весьма редкий синий сапфир. Возможно, вы даже знаете, в каких землях рождаются столь удивительные камни?
Вопрос показался юноше слишком проницательным. Внутри него зашевелилась тревога.
— Нъйет. Я не интересоваться о камень.
— Что ж, если уж мне выпал шанс просветить юный ум, позвольте рассказать. Синие сапфиры растут на той стороне, что за Чёрной Материей. Там живут многие народы: Ланг, Цайко, Шунги, Синиты и хорошо известные нам Йольды — или, как их зовут здесь, «Глим-фьок». Именно в их землях, в базальтовых и мраморных породах, таятся эти восхитительные самородки. — Торговец поднёс камень к солнечному свету, наблюдая, как радуга пляшет на гранях. — Дорогое удовольствие, не каждому по карману. Но, судя по всему, ваша семья не бедствует, что не может не радовать. Впрочем, в Стране Солнца не так уж много состоятельных домов, и я знаком почти со всеми. Вы не здешний, да?
Внутри юноши всё сжалось, сердце забилось, как у загнанного зверя. Но бояться — не в характере йольда. Он поднял голову и прямо взглянул на торговца; его глаза вспыхнули, излучая надменность.
— Это личъиное. Прошу извинить. Мне идти надо.
С этими словами он развернулся и направился прочь, стараясь раствориться в толпе. Но следующий вопрос торговца заставил его замереть в смятении.
— Странник, неужели ты думал, что человеку, часто бывавшему в твоих краях, не распознать грубый акцент Йольда среди певучих нот Соларцев? И твой меч выглядывающий из-под плаща, — торговец скользнул взглядом по оружию за спиной юноши, — на что ты рассчитывал, явясь в страну, где вот уже несколько веков царит мир?
Юноша нервно сглотнул, хоть в его пересохшем горле не было и намека на слюну. На мгновение его сознание помутилось, и он уже был готов закинуть руку за спину и вытащить из ножен меч, однако благоразумие не позволило совершить ему ошибки в порыве промелькнувшего чувства опасности.
— Я не враг тебе, добрый йоллин. Ты из Дома Воинов, не так ли? — голос торговца звучал спокойно, а его прямота предостерегала от необдуманных поступков.
Юноша медленно повернулся и, выпрямив спину, твёрдо ответил:
— Нет. Я больше не принадлежать ему. Теперь я сам по себе.
Лицо торговца смягчилось, морщины на лбу разгладились. Он излучал тепло и уют, столь неожиданные на чужой земле.
— Видны глаза истинного Йоллина. Давно я не встречал твоих сородичей. Хоть ты и отрёкся, кровь не обманешь. Как тебя зовут?
— Меня звать Тилем. Моя кровь не иметь отношения к Дому Воинов. Она моя и больше ничья.
Хотя юноша и не мог всецело довериться дружелюбию незнакомца, невидимая скованность внутри него пошатнулась.
— О-то как же? Тогда, где твой дом, Тилем? — удивился мужчина.
Вопрос, на который у мальчика не было ответа, заставил его отвести взгляд.
— У мня дома нет, пока я не выполнить то, что велит долг.
Торговец поразился столь суровой решимости, зреющей в юном парне. Казалось, она была ему несвойственна — словно на плечи юнца легла неподъёмная ноша. Неожиданно Тилем вновь недоверчиво покосился на мужчину и, прищурившись, спросил:
— Как вы понять, что мое есть Йольд?