Торговец приложил пальцы к подбородку и задумчиво выдохнул: «Интересно».
— Ты, паренёк, как я погляжу, не простой. Тебе очень повезло, что ты встретил именно меня на своём пути. Нам многое предстоит обсудить, но прежде мне нужно закончить дела. Дождись меня у Храма Солнца. Я скоро подойду, чтобы принять тебя в гостях в лучших традициях Соларцев. Только будь осторожен — никому не показывай камень. Из-за такой реликвии может возникнуть множество вопросов у тех, кому не слишком нужны ответы. Ты запомнил? Будь аккуратен, Йоллин. Если дождёшься меня, я смогу помочь.
И он также с натяжкой добавил:
— И я бы настоятельно рекомендовал оставить меч в моей палатке. — Шансы заставить Йольда расстаться с оружием были ничтожно малы.
— Нет! Меч всегда со мной ходить.
— Я хочу предостеречь тебя от возможных сложностей, с которыми ты столкнёшься. Я не враг тебе.
— Ты меня плохо понимать. Без меча моя не иметь смысла. Я не иметь смысла.
Гульцу-Ри понимающе кивнул и указал примерные ориентиры, по которым юноша должен был добраться до Храма Солнца. Ненадолго распрощавшись с торговцем, Тилем побрёл дальше вдоль торговых рядов.
Часть II
По пути Тилем успевал разглядеть быт и устройство жизни жителей Тизион-фос. Одной из примет, указанных ему Гульцом-Ри, была мемориальная плита с высеченной надписью: «Любовью Шафен-де восполнены те, кто верою с ней». Перед ней несколько раз в год проводился молебен, сопровождаемый небольшой процессией.
Вот и сейчас прекрасные девы в богатых убранствах подносили чаны с золотыми монетами, которые звенели на головах. Их пёстрые хитоны были сшиты из лоснящихся тканей, на которых шёлковыми бутонами распустились лилии. Одна из шествующих особ мельком бросила взгляд на засмотревшегося Тилема. Её персиковые губы тронула лёгкая улыбка и на белых щеках мгновенно вспыхнул румянец.
Ее золотые лоснящиеся кудри, что были собраны в продолговатый пучок и перевиты тонкой косой служили пленяющей особенностью для завороженных зевак. За щеткой пушистых и длинных ресниц, чуть подрагивавшими от волнения, таились два ярких изумруда. Девушка грациозно вытянула лебединую шею и лёгкой поступью двигалась вместе с процессией, воспевая оды славной царевне Шафен-де.
В груди Тилема трепетно забилось сердце — никогда прежде он не испытывал столь сладостного чувственного влечения, да такого, что глаз отвести не было сил. Завершив проход, девушки склонились в унисонной молитве.
И точно колдовские чары спали с мальчика, он сразу вспомнил о цели своего визита в страну Соляр и с жестокой ясностью осознал пропасть между их социальным положением. С прискорбием юноша продолжил путь, оставив позади лишь раздосадованную девушку, которая всё ещё с надеждой смотрела вслед удаляющейся фигуре.
Тизион-фос, имевший огромное теократическое значение для всего мира Солнца, был задуман как город-спираль. Мощные стены замыкали его в плотное кольцо, а внутри широкие песчаные улицы взбирались вверх, плавно закручиваясь, точно раковина улитки. Вдоль них вереницей тянулись дома и многочисленные частные лавки. Сюда, под сень сакральных храмов, ревниво оберегаемых стенами, стекались паломники со всех уголков земли.
Город был разделён на пять ступеней, и его социальная иерархия находила прямое отражение в планировке: чем выше располагалось жилище, тем статуснее считался его владелец. На самой вершине этого рукотворного Олимпа высился Пантеон Многобожия, где венчались на царство правители Соляра.
Тилем поднимался всё выше, покорно преодолевая одну ступень за другой. Чем ближе он был к Пантеону, тем жестче отчерчивалась граница между ними. Внизу кипела жизнь: улицы оглашались шумом, не стихавшим даже ночью, свобода и хаос царили у прилавков. Здесь всё казалось возможным — кулачные бои из-за женщины или смердящего вина, и пьяные возгласы гуляк, требующих очередную кружку, и весёлые пляски уличных артистов, обменивавшие своё искусство на золотые монеты.
Но по мере подъёма это буйство сменялось чопорной утончённостью, следовать которой считал долгом каждый зажиточный господин. Классическое представление о красоте у народа Солнца разительно отличалось от йольдского. Повсюду виднелись ажурные фасады, богато украшенные белокаменными барельефами с цветочными орнаментами. Входы обрамляли каннелированные пилястры, увенчанные капителями с ревущими львами.