Для Тилема всё это было в новинку. Вычурность, которой так гордились местные жители, у йольдов вызвала лишь усмешку.
По роскошным улицам, вымощенным кварцевой плиткой, под палящими лучами солнца плыли одинокие фигуры. Они упрямо двигались вверх, вдыхая раскалённый воздух и вознося измождённые тела к Пантеону. За спинами у них болтались туго перевязанные бечёвкой тяжёлые мешки. Лиц почти не было видно — с головы до ног они были завёрнуты в слегка пожелтевшие от грязи хлопковые полотнища. Кто эти люди? Они не походили на обычных горожан, скорее напоминали призраков минувших дней.
Заметив, что они проходят сквозь толпу местных жителей, словно песок сквозь пальцы, и никто не удостаивает их даже взглядом, юноша ловко влился в их строй. Он слился с медленно бредущим караваном, чтобы никто не усомнился в правомерности его присутствия.
Погружённый в мысли, Тилем вздрогнул, почувствовав на плече чью-то руку. Это был один из паломников — старик с тёмным, иссохшим лицом. Было видно, что скитания измотали его тело, но в глазах, вопреки всему, билась жизнь.
«Однажды каждый из нас останавливается в вихре суеты и неожиданно обращает взор к окружающему миру. Вдыхаешь его свежий, слегка сладковатый воздух, навеянный цветочной пыльцой, расплываешься в улыбке, которую припекает солнце. Голубое небо поглощает сознание всеобъемлющей синевой, она твердит о спокойствии. Внимание к, казалось бы, обычным, ничтожным мелочам говорит о готовности постичь больше, чем просто физическое бытие. Нам, богословам, это известно. Хотя, возможно, мы уже давно слились с божественным миром и, пренебрегая всеми доказательствами, бессмысленно продолжаем следовать избранной тропой. Просто потому, что привыкли. Может, оттого мы и считаемся призраками среди живых?»
Тилем заметил, как фигуры, больше похожие на тени, стали обретать черты обычных людей, каждый со своими уникальными особенностями. Словно выйдя из мглы на свет, их лица проявились, точно молочные чернила под воздействием тепла. Колонна, насчитывавшая человек пятьдесят, разрослась в несколько раз, и Тилем оказался в эпицентре шествия. Паломники ежедневно прибывали в столицу, чтобы посетить святыни. Это шествие имеет огромное значение для всех, кто причисляет себя к людям религиозного толка.
— На своём веку мне не доводилось встречать вооружённых пилигримов. Ради чего ты держишь путь? — со спокойным любопытством обратился старик, заглядывая в душу Тилема, будто искал в ней ответы для себя.
Йолдин растерялся, не зная, что сказать, ведь правда, что сподвигла его на дальние странствия, должна была оставаться в тайне. Юноша пытался придумать правдоподобную отговорку, но мысли сбивал страх обмануть человека, который, казалось, и так всё знал. Заметив, как тяжело Тилему даётся ответ, паломник решил подойти с другой стороны.
— Ты, должно быть, из Кидемонов, я прав?
Этот вопрос поставил Тилема в ещё больший тупик. Он не знал, кто такие Кидемоны и почему старик так решил. Всё, что он смог сделать, — это неуверенно кивнуть, будто от этого вопросов станет меньше.
Старик сдержанно улыбнулся. — Ты, наверное, не о такой судьбе мечтал? — погрузился он в размышления.
— А о какой мне стоило бы мечтать? — осторожно уточнил Тилем.
— Ну-у, молодые юноши обычно живут любовью к прекрасным девам, а не к богам и мести, понимаешь? Не по возрасту это вам. Не успеет молодое тело пройти столько испытаний, чтобы в твои годы оказаться с молитвенником в руках. Глупо считать, что если дитя растёт в семье, которая живёт ради служения богам, то захочет того же для себя. Оттого и рухнула движущая сила кланов, а когда-то их все боялись и чтили. А что сейчас? Кругом беспредел, сплошное отступничество и инакомыслие, мы поклоняемся лживым идолам. — Чем больше рассуждал паломник, тем больше вопросов возникало у Тилема. Старец настолько увлёкся, что не заметил, как из-за ступеней, ведущих к святилищу, показался купол Пантеона.
Возвышающееся над всем городом здание было облицовано белым мрамором, поглощало ослепительные лучи солнца и надменно отбрасывало тень на прилегающие резиденции, преклонявшиеся перед его величием. Он представал перед паломниками в ещё более обожествлённом виде, будто стены, колонны, невероятных размеров купол, напоминающий свод бескрайнего неба, — всё это само по себе излучало сияние, в котором мечтал искупаться каждый верующий.