На контрасте с моим Алеком, одетым по своему обыкновению во всё чёрное, незнакомец казался более земным. И всё же лёгкая походка, вздёрнутый нос и небрежно убранные в карманы руки, выдавали в нём аристократа.
Завидев новоприбывших, мы с Глебом поспешили к ним на встречу.
— Простите, что мы опоздали, — первым начал Алек.
— Ничего, мы как раз закончили приготовления, — улыбнулся Глеб, протягивая руку незнакомцу. — Глеб Маршан.
— Феликс Паррес, — сдержанно улыбнулся парень.
— Мила Арден, — показушно широко улыбнулась я и тоже протянула руку.
Феликс крепко пожал её.
— Та самая Мила? — он поднял одну бровь, глядя на Алека.
Парень смутился и кашлянул.
— Да, — первой ответила я — та самая Мила.
Через несколько минут мы уселись за столом. Ребята начали разливать шампанское.
— А это что за крендель? — склонившись к моему уху, спросила Кира.
— Этот крендель тебя слышит, — заявил Феликс, наполняя бокал подруги.
— Я спросила не тебя, — лишь фыркнула она. Парень прищурился.
— Феликс — это Кира — моя подруга. Кира — это Феликс — друг Алека, — пояснила я.
— Приятно познакомиться, Кира, — лукаво улыбнулся он.
— Взаимно, — лишь кивнула подруга, сдерживая даже лёгкую улыбку.
Когда все фужеры были заполнены, я встала, чтобы произнести тост. Ребята дружно уставились на меня и приготовились слушать.
— Первый бокал я бы хотела поднять за человека, без которого моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Если бы не Лина Солмей, я бы так навсегда и осталась тихой, одинокой, неуверенной в себе девчонкой. Именно она принесла в мою жизнь свет и радость. Лина, ты самый чуткий, искренний и добрый человек из всех, что я знаю. Твоему усердию и трудолюбию может позавидовать каждый. Про талант я вообще молчу, — на этом моменте кое-кто из ребят одобрительно усмехнулся. — И я поднимаю этот бокал за тебя — мою лучшую подругу, мою духовную сестру — и за твою победу. Ты заслужила её, как никто на свете. Я горжусь тобой и очень сильно тебя люблю. За Лину!
— За Лину! — закричали ребята. Послышался стеклянный перезвон.
— Спасибо, — одними губами прошептала подруга, встречаясь со мной бокалом. — Я тоже тебя люблю.
Улыбнувшись в ответ, я сделала несколько глотков шампанского и опустилась в своё кресло. Не успела я сделать это, как Алек, сидящий рядом, взял меня за руку. Я посмотрела прямо в его глаза: инопланетные, изумрудные, манящие. И как я только жила без этого взгляда?
— Я уже говорил тебе, что ты удивительная? — мягко произнёс парень.
— Да, примерно миллион раз, — засмеялась я.
— Вредина.
— Грубиян.
Больше не говоря ни слова, Алек притянул меня к себе и поцеловал так, как умеет только он. Моя голова опять закружилась. Великие силы, хорошо, что я сижу! Моя ладонь легла парню на грудь, чувствуя под собой, его бешено колотящееся сердце. Интересно, знал ли он, что моё колотится с такой же скоростью? Наверное, знал.
Эпилог
Двумя месяцами позже.
— Я всё еще сомневаюсь, что это хорошая затея, — закричала я что есть мочи.
— Не переживай, всё будет отлично! — крикнула в ответ Арина.
Поверить не могу, что я согласилась привезти сестру в «Вольный ветер» сразу после выписки. В памяти еще не остыли рекомендации врача по поводу постельного режима и отдыха, но я, как добродушная старшая сестрёнка, решила запрятать их в дальний угол своей памяти.
Прямо сейчас Арина пыталась забраться на любимого скакуна, так любезно перевезённого Алеком из её старого конного клуба, Виталий Семёнович лично помогал ей в этом.
Несмотря на то, что всё действо происходило внутри главного манежа, меня продолжало трясти от холода. Как-никак на дворе стоял декабрь, а от каникул меня отделяла трудная экзаменационная неделя. Я бы и сегодня не вылезла из учебников по истории искусств, но Арина так яростно вцепилась в предложение Алека приехать сюда, что волей-неволей мне пришлось согласиться.
— Вот твой кофе, — голос парня отвлёк меня от размышлений.
— Спасибо, — приняла стаканчик я, а затем поцеловала Алека в щёку. — Ты уверен, что ей уже можно кататься на лошади?
— Уверен, — кивнул друг — Виталий Семёнович дал личное одобрение, а он очень щепетилен в этом вопросе. Просто доверься ему, ладно?
— Ну уже поздно отказываться, — покачала головой я. — Главное, чтобы папа не узнал.