Он протянул мне ладонь. Мне не оставалось ничего, кроме как принять её.
Вернувшись к Буцефалу, Алек вновь принялся за подготовку. Вначале проверил и подтянул все ремешки. Отрегулировал высоту стремени. Затем сделал шаг назад, осматривая свою работу, и, явно довольный результатом, обратился ко мне.
— Готова? — я лишь кивнула и подошла ближе. — Отлично, тогда ты первая.
— Ты же не имеешь в виду, что я одна на нём поеду? — я испуганно взглянула на Буцефала.
— А смогла бы? — прищурившись, спросил парень.
— Боюсь, что без твоей помощи мне не обойтись.
— В таком случае я готов оказать её тебе, если ты будешь слушаться.
— По рукам, — рассмеялась я.
— Я серьёзно, Мила. Это ради твоей же безопасности, — Алек посмотрел мне прямо в глаза.
В лучах солнца они были похожи на молодые травинки, хотя я тонула в них не хуже, чем в вязком болотном омуте.
— Что делать? — серьёзно спросила я, с трудом отрывая взгляд.
— Сначала всунь левую ногу в стремя, затем схватись за седло, вот здесь — друг указал на его переднюю часть — а второй рукой вот здесь. Затем оттолкнись и перекинь правую ногу, понятно?
— Да, всё понятно, — я сделала глубокий вдох, собираясь с силами. — Надеюсь, получится.
— Я тебя подсажу, — неожиданно выдал он.
— Ты что? — глаза распахнулись от удивления, но не успела я произнести вопрос до конца, как руки Алека легли на мою талию, а сам он быстро начал считать:
— Раз, два, три!
Мне ничего не оставалось, как вложить все свои силы в резкий толчок. Через мгновение я подлетела и, перекинув ногу через спину Буцефала, с характерным звуком плюхнулась на седло.
— Ауч, — вырвалось у Алека.
— Что? — испугалась я.
— Ты беспощадно прыгнула ему на спину.
— О нет, — мои глаза округлились в изумлении.
Но, к облегчению, парень улыбнулся.
— Хорошо, что Буцефал из крепких, а ты лёгкая.
— Прости, — виновато протянула я, а затем склонилась к коню — И ты, Буцефал, тоже. Я больше не буду. Хочешь, привезу тебе килограмм морковки?
Алек весело рассмеялся и покачал головой.
— Ты позволишь? — он указал на стремя, в котором по-прежнему болталась моя нога.
— Ой, конечно.
В следующий миг Алек оттолкнулся, придерживая уздечку, и, взлетев, мягко приземлился прямо позади меня. У него это вышло так легко и естественно, что я почувствовала себя ужасно глупо. Правда чувство стыда испарилось, когда я ощутила, как дыхание Алека щекочет кожу за ухом. Великие силы.
— Во время поездки держись руками за повод, ногами удерживай равновесие, но только не прижимай лодыжки сильно и не бей, даже случайно. Я тебя буду придерживать, вот так — Алек легонько опустил руку мне на живот, будто бы его широкой груди сзади было недостаточно — а второй рукой буду помогать держать поводья. Без подсказки за них не дёргай, хорошо?
— Да, теперь всё точно ясно, — выдала я на одном дыхании, пытаясь согнать краску с лица.
— Тогда, поехали, — скомандовал Алек и, после характерного движения, Буцефал, повинуясь, направился в сторону леса.
— Мы что, поедем прямо туда? — удивление в моём голосе смешалось с восторгом.
— А куда же еще, — ухмыльнулся мой спутник и встряхнул поводья.
Первое время мы ехали в полнейшем молчании, прерываемом лишь короткими командами Алека. Здесь натянуть, там отпустить. Он ловко направлял меня, не замечая моих неуклюжих ошибок. Множество мыслей перемешались в моей голове, словно клубок ниток. Желтые — о том, как не упасть с лошади, синие — о том, что будет завтра в школе, зеленые — о том, на какую тему завести разговор, и красные — о том, что Алек так близко. Прямо сейчас мне хотелось встряхнуть головой, чтобы хотя бы половина из них улетучилась, но я боялась показаться совсем чуднóй. И с каких пор ты стала такой нерешительной, Мила? Давай же, спроси его о чём-нибудь.
— Так значит… — начала, было, я.
— А ты… — в ту же секунду подал голос Алек. Сначала мы оба стушевались, но спустя миг начали хихикать. — Ты первая, — уступил юноша.
— Я хотела узнать, почему ты в детстве попросил коня?
— В каком смысле? — губы Алека расплылись в удивлённой полуулыбке, а я поймала себя на мысли, что он улыбается по любому поводу. Ну и пусть, его улыбка была прекрасна.
— Ну обычно мальчики просят на день рождения конструктор или робота, а тебе подарили Буцефала. Почему?
— Ах, ты об этом. Просто в школе, в Лондоне, начинались уроки по верховой езде, и мне нужен был конь для тренировок.
— То есть твой подарок был для учёбы?
— Да, то есть не совсем. Конечно, Буцефал очень пригодился мне в занятиях. Но я давно мечтал о лошади. Просто у отца не было повода её купить, до моего десятилетия.
— Так вот оно что… — протянула я, а затем удивлённо распахнула глаза. — Погоди, ты, что возил своего коня в Лондон?!
— Ну да, в начале и в конце учебного года, на протяжении шести, нет, семи лет, — произнёс он будничным тоном.
— Ого, — только и выдала я.
— А почему ты не занималась конным спортом в школе?
— Да как-то руки не доходили, — пожала плечами я. — Всё время находился курс поинтереснее.
— Вот как?
— Именно. Зато моя младшая сестра просто влюблена в верховую езду. Она даже член школьной команды по поло.
— Это здорово, — мягко произнёс Алек.
— Да. Знаешь, ей бы здесь понравилось, — выдохнула я и обвела взглядом дорогу.
Прямо сейчас мы ехали по широкой аллее. С двух сторон возвышались огромные золотые дубы, чем-то напоминающие неприступные стены. Сквозь листву пробивались редкие солнечные лучи, разрезающие темноту в самых неожиданных местах. Благодаря им, небольшая тень, заполнившая всю дорогу, отдавала золотом, и мне казалось, что его крупицы заполонили воздух вокруг.
— А у тебя, кажется, тоже есть брат? — снова спросила я.
Алек упоминал о чём-то подобном в нашу первую встречу.
— Да, есть старший брат — Евгений. Мы с ним в хороших отношениях, хоть и видимся очень редко.
— А почему?
— Он много путешествует и работает, постоянно пропадает в своих офисах.
— Кого-то мне это напоминает, — горько усмехнулась я — мой папа тоже постоянно в разъездах, порой не вижу его месяцами. Такая вот у него работа.
— Это, наверное, непросто, — предположил друг.
— Да, нелегко. Если честно, мне очень его не хватает. Да и расстались мы в последний раз не на самой хорошей ноте.
— Мне жаль, — тихо произнёс Алек.
— Ничего страшного, я уже не маленькая. Смогу как-нибудь справиться.
— А что мама?
— С ней мы близки. Насколько это возможно. Иногда я могу поговорить с ней по душам, правда, это случается крайне редко. Она тоже переживает из-за папы и поэтому эмоционально отдаляется от меня с сестрой. Порой мне кажется, что ей одиноко.
— Звучит печально.
— А как у тебя отношения с родителями?
— Ну… — задумчиво протянул парень — отец у меня довольно строгий, привык всё контролировать, как истинный бизнесмен. Я очень уважаю его, но порой, понимаешь, он переходит границы.
— О да, очень понимаю! — воскликнула я — Дай угадаю. Он принимает за тебя решения? Всегда знает как лучше и хочет знать о каждом твоём шаге?
— Да, точно! — казалось, он был искренне удивлён моей осведомлённостью. — Всё именно так. Здорово, что ты понимаешь.
— Может у всех детей предпринимателей такая судьба? — попыталась пошутить я, одаривая спутника сочувственной улыбкой.
— Возможно, — рассмеялся Алек.
— А как мама? — продолжила я.
— А мама… — повисла небольшая пауза. Спутник явно раздумывал над тем, что собирался сказать и как, а спустя миг честно выдал: — Она скончалась два месяца назад, — его голос оставался спокойным, но спиной я почувствовала, как он напрягся.
Моё сердце пронзило несколько льдинок. Все мои жалобы на отца мгновенно показались незначительными и пустыми. Глупая Мила! Прошло несколько секунд, прежде чем я решилась накрыть своей ладонью руку Алека и сказать:
— Соболезную твоей утрате.
— Спасибо, — мягко ответил он, сжимая мою руку в ответ.