Я опустила глаза в пол. Мне не хотелось обсуждать эту тему. Я знала, что когда-то любила Дмитрия. Как любит девушка своего лучшего друга, парня и мужчину в одном лице. Дмитрий Милкейн был моей первой любовью, был моими первыми серьёзными отношениями, был первым, кому я доверила себя всю. Но это время прошло, и мне необходимо жить дальше. Я думала, что смогу жить дальше с Алеком. С ним я снова почувствовала себя свободной. С ним я почувствовала себя собой. Но я ошибалась… Какая же я дура!
Внезапно слёзы подкатили к глазам. Я не выдержала, и предательская слезинка скатилась по моей щеке. Я быстро развернулась и убежала по длинному коридору в дальнюю комнату. Вбежав в неё, захлопнула за собой дверь и села на пол. А затем, притянув колени к груди, опустила на них голову.
Слёзы текли ручьём. Когда я убегала, то краем уха услышала, как Дмитрий окликнул меня. Но даже не подумала обернуться. Вместо этого я заливала слезами его чистую футболку.
Через секунду послышался стук. Реакции с моей стороны не последовало. Я услышала, как открывается дверь, и почувствовала, как Дмитрий опускается передо мной на колени. В следующий миг я ощутила на себе его крепкие, мускулистые руки. Он прижал меня к своей груди и, поцеловав в макушку, произнёс:
— Прости меня. Я дурак, лезу не в своё дело. Прошу тебя, перестань плакать.
Дмитрий нежно гладил мои волосы. Так мы и сидели на полу, пока я не успокоилась.
— Прости, это не из-за тебя, — всхлипнула я. — Ты же мне помог.
— Вытрем слёзы, — улыбнулся Дмитрий, глядя мне прямо в глаза. После чего он стёр большим пальцем слезу с моей щеки. — Так, нам нужно что-то сделать с твоими ссадинами. Давай-ка ты сядешь на кровать, а я схожу за аптечкой?
— Ладно, — шмыгнув носом, ответила я.
Дмитрий помог мне подняться, посадил на мягкий матрац и вышел из комнаты. Я услышала шум за стеной. Вот хлопнула дверца шкафа, а вот слышны и обратные шаги. Парень вернулся в комнату с маленьким чёрным чемоданчиком. Он подошёл ко мне, и сел на колени прямо перед кроватью.
— Можно? — спросил Дмитрий, потянувшись к моей ноге. Я осторожно кивнула. Внутри меня притаился стыд за собственные слёзы. А я ведь говорила себе, что не нужно плакать, что нужно быть стойкой, но при первом упоминании Алека я не смогла сдержаться.
Возможно, мне еще рано быть сильной и я могу хоть немножко побыть маленькой слабой девочкой? Нет. Не могу. Такое поведение допустимо лишь наедине с самой собой, и уж точно не рядом с бывшим парнем.
Дмитрий аккуратно взял мою ногу и предупредил:
— Сейчас будет щипать.
Он вытащил из аптечки пузырёк с какой-то жидкостью и вылил немного на мою изодранную коленку. Ногу пронзила боль, я поморщилась, сдерживая шипение, а Дмитрий начал медленно дуть на рану.
В эту секунду я вспомнила, как в детстве папа залечивал мои царапины, когда я падала с велосипеда и получала свои первые шрамы. Этого никогда не вернуть. И, кажется, это была совсем другая девочка и совсем другой мужчина. Их больше нет.
Я посмотрела на приятеля. Было приятно осознавать, что после всего, через что мы прошли, Дмитрий по-прежнему обо мне заботился.
После того, как парень удалил всю грязь и помазал ранку антибактериальной мазью, его руки принялись за перевязки.
Ту же операцию он проделал со второй коленкой и локтем.
Дмитрий залечил не только мои физические, но, отчасти, и душевные раны. Он рассказал мне несколько забавных историй, за которыми я совсем забыла о своих слезах и проблемах, за что я была ему безумно благодарна.
Стоило завязаться последнему узелку, как я улыбнулась.
— Вот и всё! Спасибо тебе большое.
В ответ губы приятеля расплылись в такой же, как у меня, довольной ухмылке. Я увидела улыбку даже в его глазах. Они смеялись.
— Ой, нет, еще не всё, — произнёс Дмитрий и выдавил каплю мази на свой большой палец. — Наклонись, — он поманил меня к себе.
Я оторопела от удивления, но через долю секунды повиновалась. Дмитрий дотронулся пальцем до моей щеки, а точнее, до ссадины, о которой я совсем забыла. Он нежно провёл по ней пальцем и пристально посмотрел на меня. Возникла пауза.
Его чистые светлые глаза источали добро и заботу. А его прикосновения были лёгкими и нежными. С ним я ощущала себя в безопасности, и мне было нужно это чувство. Очень нужно! Внутри меня возникла тяга, как будто сердце превратилось в огромный магнит. Оно стало биться быстрее, и еще быстрее, а дыхание замерло. В следующий миг я почувствовала жар, почувствовала желание. Мне захотелось поцеловать его. Нежно и страстно одновременно. Дмитрий медленно потянулся ко мне, его лицо было в каких-то десяти сантиметрах. Я тоже поддалась вперёд. По моему телу побежали мурашки. Мы оказались так близко друг к другу, что я чувствовала тепло его тела. А через секунду почувствовала на своих губах его тёплое дыхание. Время для нас двоих остановилось. Я поддалась вперёд, чтобы наконец коснуться его губ. Но в тот же миг звонкий свист пронзил воздух. Мы резко отстранились друг от друга. Время пошло своим чередом.
— Что это? — испуганно воскликнула я.
Дмитрий не ответил и быстро вышел из комнаты. Я встала с кровати и направилась вслед за ним. Коридор встретил меня своей пустотой. Медленно, на цыпочках, я прокралась к следующей двери, прислонилась к ней ухом и прислушалась. Из комнаты не исходило ни звука. Отстранившись от неё, я направилась в кухню. Дмитрий разливал кипяток по чашкам.
— Тебе чёрный или зеленый? — спросил он непринуждённо, словно ничего не произошло. И чем привёл меня в замешательство. Я застыла в проходе и вместо того, чтобы дать ответ спросила:
— Что это вообще было?
— Ты о шуме? Да ерунда, чайник закипел. Ну знаешь, такой старый чайник со свистком, который ставится на плиту, — усмехнулся он.
— Ну конечно знаю! Просто не думала, что им еще кто-то пользуется, ну кроме моей бабушки.
— А ты что испугалась? — хихикнул Дмитрий.
— Конечно нет, что за глупости! — фыркнула в ответ я.
— Ладно, ладно, я тебе верю. Так что? Чёрный или зелёный?
— А есть кофе?
— Конечно. Прости, я забыл, с кем разговариваю.
— Ничего, — искренне улыбнулась я. Меня по-прежнему трясло. И как Дмитрию удавалось сохранять полную невозмутимость?
Через минуту мы сидели за длинным белым столом и с аппетитом уплетали свой ночной ужин. Дмитрий приготовил овощное рагу и поджарил два стейка из говядины. Пахло всё это чудесно, а сладковатую нотку, которую я не могла раньше разобрать, давала кукуруза.
— Это потрясающе, когда ты научился готовить?
— Когда начал жить один, — невозмутимо пожал плечами друг.
Некоторое время мы молча уплетали еду за обе щёки, пока почти полностью не прикончили свои порции. Первым это долгое молчание нарушил Дмитрий. Он откашлялся, сделал глоток чая и спросил очень мягко:
— Может, ты всё-таки расскажешь, что случилось?
Первой моей мыслью было умолчать обо всём, но спустя несколько мгновений я поняла, что лучше будет раскрыться перед старым другом. Если забыть всё плохое, что произошло между нами, то Дмитрий оставался одним из самых верных и понимающих людей в моей жизни. Я знала, что он точно не будет смеяться надо мной, не будет распускать сплетни в школе. Когда-то я доверила этому человеку свой самый сокровенный секрет, и он сохранил его. Таким образом, решив, что плохое давно прошло, я начала свой рассказ.
— Хорошо. Но, поверь, я не очень хочу об этом говорить. И прежде, чем я начну, прошу, чтобы ты пообещал, что никому не расскажешь всё, что услышишь сейчас.
— Я обещаю, ты можешь доверять мне, — сказал Дмитрий и мягко взял меня за руку, а я глубоко выдохнула и отстранила её.
— Ты был прав, я действительно была у своего близкого друга. Его зовут Алексей Антверлен. Мы познакомились в конце августа, за несколько дней до начала учёбы. Великие силы, знакомства нелепее и представить нельзя! — рассмеялась я. — Мы какое-то время близко общались, а позже он пригласил меня на свой семейный приём. Тот состоялся сегодня, или вернее будет сказать вчера.