Аленка все чаще стала бывать у бабушки с дедушкой. Однажды, недели через три после встречи Нового года, пересеклись с сестрой в квартире родителей. Она приехала забирать дочку, а я подтянулась на мамин плов.
Мы вдвоем пьем на кухне чай, и, глядя на Свету в привычной будничной обстановке, без наряда и косметики, я отмечаю, что она неуловимо изменилась, похорошела. На мои вопросы о Саше сестра отвечает сдержанно, но сияние в ее глазах не заметить невозможно.
Улучив момент, вворачиваю вопрос, который меня беспокоит:
— Ты ему сказала?
— О чем? — недоумевает Света.
— О том, что рожать больше не намерена. У него ведь нет своих детей. Если у вас все зайдет далеко… В общем, лучше на берегу все выяснить.
— Сказала, — смотрит в пол сестра.
— А он?
Света неопределенно пожимает плечами.
Ладно, сказала и сказала.
Если взрослого умного мужика такая информация не останавливает, возможны два варианта. Первый — он точно знает, что отношения не перерастут ни во что серьезное. Думать так о Саше мне почему-то не хочется. И второй вариант — возможно, у него к Свете та самая настоящая любовь, о которой грезит весь женский пол от пяти до девяносто пяти лет. Дай-то бог.
Однажды в конце февраля Света звонит мне поздним вечером.
— Ириша, помоги! Я совсем запуталась. Не знаю, что делать.
Я предчувствую долгий разговор, и поэтому иду на кухню взять себе что-нибудь пожевать.
— Понимаешь, две недели назад Саша предложил мне к нему переехать. Раньше я у него оставалась на пару дней, ну, ты понимаешь… Его это не слишком устраивало. Но у родителей я Аленку надолго оставлять не могу, у нее ранний подростковый возраст начался, капризы, перепады настроения и все такое. Вот он мне и предложил переехать совсем, вместе с Аленкой. Я и зависла. У Аленки все-таки школа, кружки, до всего добираться дольше. Да и как она себя будет чувствовать в чужом доме? В общем, долго думала. Решилась. Говорю ему, что согласна. А он заявляет, что передумал, что ему это все уже не интересно.
— Так и сказал? — ахаю я.
Вот же гад! Как хочется дать ему как следует по башке!
— Да, так и сказал. Говорит, теперь мне просто твоего переезда уже недостаточно. Замуж позвал.
— Вета-а… — я глотаю воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Я не знаю, что делать, совсем растерялась. Я только на что-то решилась, а он теперь требует большего…
Мне снова очень хочется настучать по башке, но уже кому-то другому.
— Вета, в чем проблема-то? — стараюсь я говорить сдержанно. — Ты столько лет искала хорошего парня, хотела семью. Нашла, он тебе предложение сделал. Теперь-то что не так?
— Не знаю, — тянет сестра, — как-то все очень быстро что ли…
Ну нормально? В двадцать два, когда вся жизнь впереди, ей было не быстро не только парня выбрать, но и ребенка ему сообразить. А сейчас, в тридцать три, когда уже действительно надо определяться со своей дальнейшей судьбой, ей быстро.
— Конечно, Саша хороший парень, и, конечно, я хочу замуж… Наверное, мне страшно просто. Страшно потерять то, что есть сейчас, свернуть не туда. Страшно сделать что-то не так. Потом ведь не вернешь…
Понимаю, о чем она. В юности мы совершаем ошибки, но не всегда отслеживаем причинно-следственную связь между своими словами, поступками и тем, в каком положении в конце концов оказываемся. А взрослея, уже боимся наступать на те же грабли. Хотя, к слову сказать, грабли эти совершенно другие.
— Веточка, значит вопрос не в том, как поступить и что ответить, а в том, как побороть твои иррациональные страхи, — сестра согласно вздыхает. — Соберись. В качестве страшилки, представь, что будет, если ты скажешь «нет». В качестве пряника, сделай вид, что это не ты тормозишь, а просто его решила немножко помурыжить. А потом надо больше ни о чем не думать, просто решиться и сказать «да». Он ведь не будет против, если ты, согласившись, к нему сразу же переедешь. А пока будете готовиться к свадьбе, осмотришься, определишься, правильно ли ты поступаешь.
— Ну и хитрющая ты, Иришка! — хихикает Света.
А я ловлю себя на мысли, что, кажется, ей завидую. Вот тебе и наслаждение осознанным одиночеством. Неужели я подхватила от Светы вирус «хочузамужества»? Или он и раньше во мне сидел, и как только подул свежий романтический ветерок, воспрял и принялся за собственную репродукцию?
Родители восприняли новость о предстоящем Светином замужестве с огромным воодушевлением. Но мимоходом оброненная фраза: «Теперь бы еще Иринку пристроить», — меня напрягла. Я не флигель, чтобы меня пристраивать!