Ближе к одиннадцати ночи на мой смартфон начинают приходить поздравительные открытки. Я не читаю их. Просто вижу, как экран в темноте вспыхивает ярким светом. Лежу не раздевшись на кровати под пледом с мокрым от слез лицом в позе эмбриона.
Дура.
Я ненавижу свой день рождения!
_________________
* героиня искажает фразу из «Сказки о царе Салтане…» А.С. Пушкина
Глава 10
Грипп я все-таки подхватила. Буквально за день до Нового года.
Никого из близких не заразила. Родители поехали встречать праздник к Свете и Саше. А я, сбив температуру и нагрев вина, тупила в Голубой огонек за столом, худо-бедно накрытым благодаря службе доставки готовой еды.
Очень переживала, что по примете о первых двенадцати днях года всю зиму, весну и лето проведу в одиночестве в собственной постели с градусником и лекарствами. Но потом этот страх как-то забылся. В конце января и начале февраля была загружена работой.
В середине февраля в субботу еду помогать Свете, у Саши сегодня дежурство. Сестра без умолку рассказывает о сыне, о том, как он ест и спит, какие любит игрушки, как заливисто смеется, когда с ним играет Аленка. На фоне Светиных проблем и забот, приятной суеты вокруг малыша моя собственная жизнь вдруг кажется какой-то скучной и примитивной.
Вместе отправляемся на прогулку: Свете надо и в банк зайти, и в магазин забежать. Дениска быстро засыпает в коляске, и мы выходим на оживленную улицу. Начинают попадаться магазины, витрины которых украшены розовыми и красными сердечками. Воздушные шарики в форме сердечек облепляют крыльцо салона красоты. Точно, четырнадцатое февраля, День святого Валентина. Не люблю этот праздник, он кажется мне каким-то надуманным и фальшивым.
Проходим дальше. За французским окном кафе виден украшенный неизменными сердечками интерьер, маленькие столики с зажженными свечами и за каждым столиком по парочке. Я морщусь, как от зубной боли. Когда же приходится обходить целующихся посреди тротуара подростков (на вид им не больше шестнадцати) с парящим над их головами дурацким фольгированным шариком в виде голого амурчика, я взрываюсь:
— Какой идиот придумал этот тупой праздник? Все изображают из себя невесть что, дарят друг другу пошлые подарки! Еще и говорят, наверное, всякие отстойные словечки. Признаются в любви, потому что так положено, — я кривлю губы и искажаю голос, растягивая гласные, — Ва-аленти-инов день!
Света замедляет ход, разворачивается. Смотрит так, словно видит у меня на лице изъян, о котором я не подозреваю. Как будто у меня на носу вскочил прыщик. Еще не болит, не чешется, но уже покраснел, и уродливым бугорком портит мою симпатичную мордашку.
— С каких пор тебя раздражает то, что люди хотят любить? Да, порой желаемое выдают за действительное, даже играют в любовь. А подарки пошлые дарят потому, что в магазине продаются такие.
Света на секунду останавливается, приподнимает брови:
— Или ты больше не веришь, что на свете есть любовь? — глядит на меня, как на наивную дурочку, полагающую, что земля плоская и стоит на трех слонах.
Я мысленно возвращаюсь к ее словам и вечером, и на следующий день, и через неделю. Почему меня так вывел из себя День святого Валентина? Я действительно стала циничной, зачерствела сердцем? Или в глубине души просто завидую той же Свете, замужним подругам, в конце концов, родителям?
Верю ли я в любовь? Глупо отрицать очевидное — любовь на свете есть, вот только я хожу с ней разными дорожками. Пытаюсь вспомнить, какая она — на вкус, на запах, на ощупь. Лишь блеклые, затертые воспоминания, слабые отголоски.
Проходит неделя, другая. Наступает весна. Солнце незаметно съедает серый снег в скверах и парках. Из влажной земли начинают пробиваться первые щетинки свежей травы.
Природа оживает, а я нет. На контрасте с быстрыми изменениями всего живого вокруг я ощущаю себя застывшей, закаменевшей.
Солнце пригревает, за какие-то несколько дней газоны заливает сочной зеленью, а потом я неожиданно обнаруживаю высаженные на клумбах и уже раскрывающиеся тюльпаны и нарциссы. Почки на деревьях выстреливают, клейкие листочки растут буквально на глазах. А у меня день за днем одно и то же: работа и пустой дом. Все самое важное связано с родными, но у Светы своя семья, у мамы и папы свой дом — родительский, родной, но уже не мой. А я одна. Вдруг отчетливо осознаю: все те занятия, которыми я себя развлекаю — мастер-классы, конкурсы, флешмобы — призваны отвлечь меня от… одиночества.