— А ты как давно на «Мамбе»?
— Я в первый раз… в смысле… зарегистрировалась недавно, и ты первый, кому я ответила.
Смущаюсь так, словно призналась, что я до сих пор девственница, и поскорее меняю тему:
— А почему ты был на чужой машине?
— Моя была в сервисе, а приятель как раз попросил покататься, оценить машину, которую он недавно купил.
— Ты хорошо разбираешься в автомобилях? — он кивает, не развивая тему.
— Часто меняешь тачки?
— Раньше часто менял, интересно было попробовать новое. Потом успокоился.
— И какая у тебя сейчас машина?
Он бросает на меня быстрый оценивающий взгляд, называет марку и модель, о которой я и слыхом не слыхивала. И зачем спрашивала? Я же в автомире ни бум-бум. Но меня смущает то, что на важную, казалось бы, для него тему, он говорит как-то неохотно. Иду напролом и делаю комплимент:
— Я даже в состоянии аффекта заметила, что ты очень хорошо ведешь машину.
Сергей кивает, принимая мою высокую оценку, и как будто раздумывает, стоит ли развивать эту тему. Решается:
— Одно время был стритрейсером.
— О-о-о! Расскажи!
— Что рассказывать? Фильмы об уличных гонках, наверное, видела, сводки ГИБДД тоже. На одной чаше весов адреналин, сладкий вкус победы, денежный приз, иногда немалый — шальные деньги, которые спускаешь за ночь. На другой — разбитые дорогие тачки, увечья и смерть. Не занимаюсь больше этим — вылечился. Попал в аварию, причем не сам был в ней виноват, сломал руку и несколько ребер. Когда ко мне в палату пришла мать, поклялся ей, что завяжу — никогда в жизни не видел ее в таком состоянии. Можно сказать, отделался малой кровью. Достаточно часто стритрейсеры так и заканчивают — приходят в себя во всех смыслах слова в больничной палате. Но бывает и по-другому. Одного приятеля я похоронил.
Очень странный у нас вышел разговор для первого свидания. Но после него у меня возникает ощущение, что нас связало что-то важное, потаенное, сокровенное.
Сергей расплачивается, резко отвергнув мое предложение разделить счет. Когда выходим на улицу, разумеется, предлагает подвезти. Я прошу проводить до метро.
— Опасаешься? — подначивает он, намекая на недавний разговор.
Нет, наоборот, мое доверие к нему, как к водителю, только возрастает. И, не смотря на Светины предостережения, как человеку, как мужчине, я ему тоже доверяю. Почему отказываюсь садиться в машину? Не знаю. Допустим, хочется прогуляться. Вечер хороший…
Глава 13
После свидания наше с Сергеем общение покидает территорию «Мамбы».
Мы переписываемся в мессенджере и созваниваемся достаточно часто. Мне действительно хочется узнать о нем как можно больше. И ему обо мне, кажется, тоже.
Я лезу в интернет, забиваю в поисковике модель и марку его авто. Если я правильно их запомнила… машина стоит как крыло от самолета.
Может, здесь что-то нечисто? При встрече надо будет прояснить ситуацию. Есть причина задать откровенные вопросы, способ их задать я тоже придумала.
В субботу отправляемся в ресторан. Тут уж мне приходится принарядиться. Заведение недешевое, но, к счастью, не помпезное.
Сергей встречает меня у входа с шикарным букетом красных и белых роз. Входим в ресторан под руку, чинно, как в зал королевских приемов.
Изучаем меню, делаем заказ. Наступает время осуществить задуманное.
Предлагаю игру: по очереди задаем друг другу вопросы, развернутые, с дополнениями и уточнениями. Главное условие — отвечать честно.
Именно с этим парнем мне совсем не страшно играть в такую игру. С ним легко, я не боюсь отпугнуть его излишней прямотой, напором и считаю, что от нее мы оба лишь выиграем.
— Начинай, — легко соглашается Сергей.
— Ты был женат?
— Наполовину.
Я несдержанно охаю:
— Только не говори, что она была замужем!
— Нет, это я был идиотом. У нас был курортный роман. Под жарким солнцем встретил ослепительно красивую, ухоженную женщину. Уверенную в себе, полную собственного достоинства. Она была старше меня, владела сетью салонов красоты. Взрослая состоятельная женщина. Абсолютно самодостаточная. А я влюбился жутко, пытался навязать ей серьезные отношения, замуж звал. Она говорила, что не выйдет ни за кого и никогда, что для нее нет ничего ценнее ее свободы. В какой-то момент я ее продавил, уговорил жить вместе. Взял на себя некоторые заботы по хозяйству, хотя прежде с ними вполне справлялась домработница, даже готовить что-то пытался. Моя подруга лишь смеялась. Мне понадобилось три года, чтобы убедиться, а точнее поверить, что эта женщина не создана для семьи. Что она одиночка по жизни, как, собственно, мне и говорила.