Острая мысль простреливает мозг и сползает вниз к ногам липким страхом.
— Сережа, что-то случилось в клубе?
В ухо врезаются короткие гудки.
Включаю телевизор, перещелкиваю каналы и замираю. На экране знакомая улица, кованые фонари в завитках. Здание полыхает, клубы серого дыма застилают светлый фасад. Вокруг мечутся люди. Мигалки пожарных машин на мгновение ослепляют. В воздух взметаются струи воды.
Камера меняет ракурс. На мостовой лежат черные целлофановые мешки. Я знаю, что в них. Вцепляюсь пальцами в спинку дивана. Цепенею.
Камера фокусируется на корреспонденте с микрофоном в руке.
Это теракт.
Совсем еще молоденькая девушка с испуганным и одновременно растерянным лицом сообщает, что в разгар концерта в зал ворвалось несколько вооруженных людей. Прогремели взрывы, начался пожар. На данный момент известно об 11 жертвах и 50 пострадавших, которые отправлены в больницы.
Репортаж заканчивается, продолжается прерванный фильм, а я судорожно щелкаю пультом в поисках новостей на других каналах.
Звонок в дверь раздается гораздо раньше, чем я ожидала. Наверное, сейчас мое лицо не менее растерянное и напуганное, чем у той девочки-корреспондента.
Я открываю. Сергей переступает через порог, не дожидаясь приглашения. Стягивает легкую куртку и обращается ко мне таким тоном, будто мы вовсе не знакомы:
— Куда можно пройти?
Голос чужой, стальной. Он выбивает почву из-под ног.
Я веду парня на кухню исключительно потому, что горло пересохло, охвачено спазмом, и мне срочно нужен глоток воды.
Да, не таким я представляла себе его первое посещение моей квартирки. Хоть она и съемная, но все здесь я обустраивала с любовью. Совсем недавно думала, как покажу ему свои вышивки в рамках на стенах коридора, кухню, украшенную композициями из сухоцветов, комнату, в которой я переклеивала обои, подбирала гардины и декор. А сейчас он смотрит строго перед собой, садится за стол, указывает мне взглядом на место напротив. Его лицо непроницаемо.
— Рассказывай, — коротко велит Сергей.
— Что рассказывать?
— Не придуривайся! — жестко бросает он.
От его ледяного тона по телу прокатывается судорога. В комнате у меня работает телевизор, и парень прекрасно понимает, что я смотрела новости. Его губы плотно сомкнуты, брови нахмурены, от сверлящего взгляда мне становится страшно. И тут я начинаю понимать, что он подумал обо мне что-то нехорошее.
— Ты что… решил, что я пособница террористов?!
— Рассказывай, — не сводя с меня глаз повторяет он.
— Я и представить себе не могла, что все так будет. Я не знаю, как тебе это рассказать.
— Попробуй сначала, — продолжает давить Сергей.
Слезы, которые копились во мне все те минут двадцать, пока он ехал до моего дома, подступают к горлу и готовы вот-вот вырваться наружу. Но я пытаюсь сдержаться, боясь, что просто не смогу сосредоточиться и что-либо объяснить.
Сережа, видя, что я на пределе, протягивает через стол руки и крепко сжимает мои кисти. Сразу становится легче. Я глубоко дышу, чтобы начать нелегкий разговор.
— Я и в страшном сне не могла представить, что подобное может случиться.
Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы объяснить, что со мной происходило, облечь ощущения в слова. Но Сережа опять все понимает по-своему:
— Как ты узнала, что в клубе что-то готовится?
— Никак. Ничего я не знала!
— Имея на руках билеты, ты отказалась идти в клуб, где через два часа произошел теракт. И ты хочешь сказать, это случайное совпадение?
Он до боли сжимает мои руки.
— Это интуиция! Точнее, нет, не так, — решаюсь рассказать все как есть, и пусть думает обо мне что хочет, — это… наверное, подсказка свыше.
Сережа ослабляет свою железную хватку, смотрит на меня, чуть наклонив голову, как большой умный пес. Наконец-то его взгляд смягчается.
— Я подходила к клубу, когда в глазах все поплыло, накатил дикий ужас. Мне казалось, что я уже была в этом месте и знала, что туда идти нельзя, что произойдет что-то страшное.
Сережа долго молчит, пронзительно смотрит мне в глаза. Я не отвожу взгляд, понимаю, что ему нужно убедиться, что я говорю правду.
— И часто с тобой такое бывает? — наконец произносит он.
— Всего было трижды, — решаю не дожидаться следующего вопроса, — два другие связаны с «Мамбой».
Оказывается, говорить об этом еще сложнее:
— Со мной и раньше случались дежавю, но эти особенные. Мне как будто подсказывают, что надо делать. Когда я два года назад впервые зашла на сайт «Мамбы», возникло чувство, что его надо немедленно закрыть. А в начале июня я зарегистрировалась и … выбрала тебя во время такого же дежавю…