В одну секунду губы стали невероятно тяжёлыми. Казалось, ещё секунда и они загорятся. Вот так просто, без спичек или зажигалки. Кровь прилила к губам, накрывая Грейнджер волной воспоминаний. Её рука моментально ринулась наверх. Тонкие пальцы осторожно коснулись губ, показавшихся ей уж очень горячими.
Тот неожиданный, спонтанный, такой нежеланный поцелуй отпечатался в груди, теплом отдаваясь по всему телу. Гермиона приоткрыла рот и судорожно вздохнула, как будто ей катастрофически не хватало воздуха. Щеки мгновенно налились кровью. Оттенок розового плавно расплылся по лицу, только усугубляя ситуацию.
Малфой тут же подхватил это движение, жадно наблюдая за действиями гриффиндорки. Напуганные, но возбуждённые карие глаза неотрывно смотрели в его серые. Драко облизнул губы. Медленно, чтобы она успела заметить. Ещё один судорожный вздох, и Гермиона отвернулась, прорезая воздух подпрыгнувшими кудряшками.
Она начала перемешивать зелье дрожащей рукой, пытаясь успокоиться. Девушка так отчаянно старалась выглядеть естественно, что её непринуждённые, как ей казалось, движения привели к тому, что добрая половина жидкости в котле расплескалась в разные стороны. Лицо покраснело ещё сильнее.
Слизеринец довольно ухмыльнулся. Он обожал дразнить Грейнджер. Раздражать её. Злить. В этом была своя прелесть. Но дразнить её в “таком” смысле оказалось в сто раз приятнее, чем заклинание роста зубов или идиотские шуточки.
Парень опомнился, только когда Забини начал тихо напевать свадебный марш прямо над его ухом. Он повернулся к мулату, но тот уже с невозмутимым видом добавлял бадьян в котёл, а Тео беззвучно смеялся в свой кулак, зыркая глазами то на Драко, то на Гермиону. Блейз перестал мурлыкать мелодию, только когда преподаватель подошёл к их столу. Малфой закатил глаза.
Переживания парня, подобно снежному кому, накапливались, с каждым разом становясь всё больше и больше. С приближением Рождества ситуация становилась только хуже. На следующий день после бала его должен забрать отец. А ещё через пару дней будет нападение на министерство. Парень не знал, в какую сторону бежать. Что делать. И что из этого будет правильно.
Он уже несколько ночей подряд обдумывал всё происходящее. Сон перестал его часто посещать, отправляя вместо себя бессонницу. Тёмные круги под глазами уже становились неотъемлемой частью Драко, отпечатываясь ещё сильнее на слишком белоснежной коже.
Голова болела почти всё время. Чувство, будто в ней было что-то лишнее, ненужное, инородное. Бессонными ночами Малфой часто лежал обхватив голову руками. Временами он хотел разломать череп пополам и, наконец, вытащить это что-то из неё. И тогда всё пройдёт.
Больше всего напрягала ситуация с Грейнджер. Каждый совместный урок, каждый приём пищи в большом зале сопровождался их уже привычными гляделками. Но дальше этого никогда не заходило. Гермиона не подходила к нему ближе чем на пять метров, а если видела, что он идёт в её сторону, как ошпаренная убегала в другую сторону.
У Драко было предположение, как решить эту проблему. Но это было маловероятно, да и очень трудоёмко. Не говоря уже, что это требовало очень много сил с его стороны.
Если бы Снейп был жив.
Северус, пусть и не выглядел дружелюбным человеком, всегда старался помочь Драко. Сейчас его помощь пригодилась бы ему как никогда. Особенно в деле, в котором профессор был знатоком, каких парень больше не знал.
Малфой тихо встал с кровати и оделся. Захватив тёплую мантию, он спустился в гостиную и вышел в коридор. Холодный воздух мигом спугнул остатки сонливости, и Драко двинулся дальше.
Дорога до Выручай-комнаты заняла больше времени, чем обычно. Миссис Норрис, кошка смотрителя школы, чуть не спутала парню все карты. Заметив ночного гостя, облезлое животное мигом кинулось за ним, пронзительно мяукая. Драко пробежал два этажа, пытаясь от неё оторваться.
Юноша добрался до нужного места и начал ходить взад вперёд, думая о комнате. Перед ним появилась небольшая деревянная дверь. Он быстро открыл её и нырнул внутрь, пока миссис Норрис не кинулась за ним. Малфой успел услышать её громкий крик, когда дверь закрылась и мгновенно испарилась.
Наконец-то, тишина. Драко рухнул на большую кровать, которую он загадал комнате. Парень раскинул руки и устремил взгляд в потолок. Сна не в одном глазу, но усталость всё равно не давала ему чувствовать себя бодрым.
Так, ладно. Я не за этим сюда пришёл.
Драко нехотя встал и сел в кресло, мелькающее в свете луны зелёно-серебряными узорами. Он положил руки на подлокотники и закрыл глаза.
Да, вот так. Надо расслабиться.
Глаза за закрытыми веками перестали метаться из стороны в сторону и сконцентрировались на одной точке. Драко собрал все ненужные мысли и отложил в сторону, как будто проводил генеральную уборку у себя в голову. А она бы тут точно не помешала.
Чтобы что-то вспомнить, надо очистить голову и создать место для этих воспоминаний. Малфой напрягся, пытаясь сконцентрироваться на Грейнджер. На её лице, волосах, запахе. Мелькали непонятные, мимолётные образы. Но эти самые образы юноша раньше не видел. Может они были частью тех самых воспоминаний? Это обнадёживало.
Гермиона сидит за столом. Непослушная прядь волос вырвалась из общей кучи и упала на лицо. Небольшая неопрятность прибавляла шарма девушке. Драко хотел уже протянуть руку и заправить прядь за ухо, но тонкие пальцы девушки сделала это за него.
Всё поплыло.
Перед глазами темнота. Но она не напрягает Драко. Он чувствует в своих руках извивающееся от наслаждения тело. Его рука скользит по спине девушки, оставляя за собой дорожку из мурашек. Он открывает глаза и видит перед собой её. Карие глаза горят настоящим огнём, не сдерживая своего животного желания. Ощущения так живо чувствуются, что тело невольно им поддаётся.
И снова поворот.
Гермиона стоит в комнате. Взволнованная, она тянется вниз. Малфой замечает, что она пытается утянуть футболку, желая тем самым прикрыть голые ноги. Маленькое солнышко, нарисованное на футболке, начинает пускать лучи в разные стороны. С каждой секундой оно становится всё ярче и ярче.
Наконец, свет ослепил парня и он, прикрыв глаза руками, вскочил с кресла. Его встретила всё та же Выручай-комната. Голова гудела от потока мыслей, раздуваясь чуть ли не до размеров большого арбуза. Покачиваясь на ватных ногах, Драко медленно подошёл к кровати. Ноги не смогли выдержать вес парня, и он навзничь свалился на мягкое одеяло.
Беспокойный сон окутал его, не давая голове отдохнуть от произошедшего. Поэтому утро Малфой встретил с таким же недовольным и уставшим лицом, как и обычно.
Окклюменция – была одним из талантов молодого парня. Снейп впервые рассказал ему об этом в двенадцать лет. Нарцисса была не в восторге от идеи обучать её сына такой сложной науке. Она считала, что он ещё слишком мал. К счастью, профессор зельеварения настоял на своём. И слава Мерлину.
Эта способность не раз спасала его и его мысли. Особенно Волдеморт любил мучить своих приспешников, проникая в их сознание, копаясь в мыслях, выпытывая правду до мельчайших подробностей. Каждый раз, приходя на собрания, юноша строил в своей голове стену, за которую прятал все сокровенные мысли, которые Реддлу необязательно было знать.
Подобные ночи повторялись и дальше. Как только его соседи засыпали, Драко спешил в Выручай-комнату, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Каждая подобная ночь приносила ему невероятные мучения. Копошения, пусть даже в собственной голове, давались тяжело. После каждого “сеанса” парня жутко тошнило, а голова трещала от боли.
Невнятные образы и картины мелькали всё чаще, но разобрать среди них что-то более ли менее понятное было трудно. Силы сходили на нет, а сон, соизволивший иногда приходить на пару часов, не мог возместить ему потери.
Но в среду всё изменилось. Малфой, как и всегда, забрался в выручай комнату поздно ночью. Сев в уже привычное кресло, он закрыл глаза. Изучая собственное сознание, парень, наконец, наткнулся на неё. Это была стена. Ну, конечно. Всё это время Драко искал не там. Каждодневные усилия не приносили толковых результатов, потому что слизеринец копошился в своих воспоминаниях, а надо было искать скрытые.