Излагая дальнейшее развитие событий и имея в виду рукопись романа, А.И.Солженицын пишет: “Правда, я несу ее на опасную важную квартиру (Теушей – А.О.), где еще недавно хранился мой главный архив – тот самый, в новогоднюю ночь увезенный из Рязани. Но основную часть похоронок, все сокровище, я недавно оттуда забрал, осталось же второстепенное, полуоткрытое, вроде “Свечи”» (15). Отмечая, что он принес рукопись романа «на опасную важную квартиру», А.И.Солженицын далее пишет: «несу ее, собственно, даже не прятать» (16).
Для чего же тогда? Уж не для того ли, чтобы ее там нашли?
И действительно, не прошло недели, как 13 сентября 1965 г. около 16.00 в Борзовке появилась Вероника Штейн. Она принесла весть о том, что у Теушей был обыск и роман «В круге первом» конфисковали (17). «Было к вечеру.- пишет А.И.Солженицын, – И поспешно побросав в автомобиль какие-то вещи с собой и что было из рукописей (без нас через час могут приехать и обыскать), мы поехали подмосковными дорогами, минуя Москву, на дачу к Твардовскому: успеть сообщить ему, пока я не схвачен» (18).
У А.Т.Твардовского было решено обратиться по этому поводу к П.Н.Демичеву. «Я, – вспоминает А.И.Солженицын, – тут же стал писать черновик письма – и первой легчайшей трещинкой наметилось то, что потом должно было зазиять: А.Т. настаивал на самых мягких и даже просительных выражениях. Особенно он не допускал, чтобы я написал «незаконное изъятие»…Я вяло сопротивлялся…К позору своему я уступил, переправил холуйским словом «незаслуженное» (19).
Куда же, согласовав с А.Т.Твардовским текст своего письма на имя П.Н.Демичева, отправился Александр Исаевич? «Покинув дачу Твардовского, – писала Наталья Алексеевна, – едем в Москву. И не потому, что надо сдать письмо в ЦК, но еще, чтобы узнать подробности» (20). Логично. Исходя из воспоминаний Натальи Алексеевны можно подумать, что это произошло вечером 13 сентября. Однако вот, что пишет на этот счет Александр Исаевич: «После бессонной палящей ночи мы с женой рано поехали в Москву» (21).
Следовательно, в Москву они отправились только на следующий день. Где же они провели «бессонную палящую ночь»? Может быть в Пахре, у А.Т.Твардовского? Нет, когда утром 14-го Ж.А.Медведев приехал в Борзовку, он застал Солженицыных там (22). К моменту его приезда у Александра Исаевича уже были готовы письма не только на имя П.Н. Демичева, но и Ю.В.Андропова, Л.И.Брежнева и М.А.Суслова (23). «Эти письма, – пишет Ж.Медведев, – Александр Исаевич просил меня отправить в Москве» (24).
Следовательно, узнав вечером 13 сентября о провале романа и поставив об этом в известность А.Т.Твардовского, А.И.Солженицын не помчался в Москву, чтобы узнать там подробности произошедшего, а спокойно вернулся в Борзовку (24).
Между тем в «Теленке» он описывает свое тогдашнее состояние совершенно иначе. «…Провал мой в сентябре 1965, - пишет Александр Исаевич, – был самой большой бедой за 47 лет моей жизни. Я несколько месяцев ощущал его как настоящую физическую незаживающую рану – копьем в грудь, и даже напрокол, и наконечник застрял, и не вытащить. И малейшее мое шевеление…отдавалось колющей болью…Сейчас даже не понимаю, почему открытие «Круга-87» показалось мне тогда катастрофой» (25). Если верить А.И. Солженицыну, в первый раз его посетила мысль о самоубийстве (26)
14 сентября Александр Исаевич направил свое письмо П.Н. Демичеву. Самое простое было бы опустить его в обыкновенный почтовый ящик или сдать на почте как заказное, в крайнем случае, отнести в Приемную ЦК КПСС. Однако «угрожаемый автор» поступил иначе: «Пересек солнечный, многолюдный и совсем нереальный московский день, – пишет А.И.Солженицын, – опять через пронзительный контроль вошел в лощенное здание ЦК, где так недавно и так удачно был на приеме; прошел по безлюдным, широким как комнаты обставленным коридорам, где на дверях не выставлено должностей, а лишь фамилии – неприметные, неизвестные, стертые; и отдал заявление уже мне знакомому любезному секретарю» (27).
Вот так. Оказывается, гонимый, преследуемый, с минуты на минуту ожидающий ареста, А.И.Солженицын имел возможность свободно пройти в здание ЦК КПСС. Не в общую приемную ЦК КПСС, куда мог обратиться каждый, а в приемную одного из секретарей ЦК КПСС. Следовательно, или он имел постоянный пропуск, что маловероятно, или же на него был выписан разовый пропуск, что представляется более правдоподобным. Но в таком случае ему необходимо было предварительно связаться с приемной П.Н.Демичева по телефону и получить разрешение на вход. Такое разрешение давали не каждому.
Из ЦК КПСС А.И.Солженицын заехал в «Новый мир» (28), а затем на нейтральной территории (29) встретился с Сусанной Лазаревной Теуш. Описывая эту встречу, Н.А.Решетовская отмечала: «Ни до, ни после я не видела мужа в подобном состоянии. Он сидел, откинувшись на спинку дивана. Руки его бессильно вытянулись. Глаза закрыты. Состояние полной прострации» (30). От Сусанны Лазаревны А.И.Солженицын узнал, что в руках КГБ оказался не только его роман, но и другие рукописи (31).
Последний факт заслуживает особого внимания.
С одной стороны, в «главном тексте» «Теленка», написанном весной 1967 г., рассказывается, как забирая у В.Л.Теуша свое основное хранение, Александр Исаевич проявил легкомыслие и не проверил, все ли было возвращено ему. Между тем, В.Л.Теуш случайно забыл у себя ряд его рукописей, которые, уезжая на лето, передал на хранение «своему молодому другу Зильбербергу», а вечером 11 сентября «гэбисты одновременно пришли к Теушам (взяли «Круг») и изо всех друзей их – именно к Зильбербергу»(32).
Рассказывая далее о своем приезде в Москву 14 сентября, Александр Исаевич тоже в «главном тексте» воспоминаний отмечает: «После бессонной палящей ночи мы с женой рано поехали в Москву. Там через несколько часов я узнал от Теушей о горшей беде: что в тот же вечер 11 сентября были взяты и “Пир победителей”, и “Республика труда”, и лагерные стихи! – как это могло получиться; ведь я это все забрал у Теушей! – я еще понять не мог. Вот она была беда, а до сих пор – предбедки! Ломились и рухались мосты под ногами, бесславно и преждевременно» (33).
Выраженное здесь недоумение представляется по меньшей мере странным. Что тут понимать, если несколькими строками выше уже сказано, что 14 сентября в Москве от Сусанны Лазаревны Александр Исаевич не только узнал, что одновременном с обыском у Теушей, был обыск у И.И.Зильберберга, но и получил объяснение, как его рукописи оказались у последнего (34).
Еще более странно то, что в «Пятом дополнение» к «Теленку», которое вышло из-под его пера в 1974-1975 гг. (35), Александр Исаевич совершенно по-другому и в полном противоречии с известными ему фактами писал: «13 сентября 1965 г. грянула гроза надо мной, узнал я о провале архива у Теуша» (36). Заметьте: не об изъятии романа, а об изъятии «архива» и не у И.И.Зильберберга, а у В.Л.Теуша. О «провале архива у Теуша» говорится и других частях «Пятого дополнения» (37).
Как же объяснить подобное противоречие? Судя по всему, первоначально в «главном тексте» воспоминаний о причастности И.И.Зильберберга к провалу архива А.И.Солженицына не упоминалось. Более того, когда появились первые намеки на связь В.Л.Теуша с И.И.Зильбербергом, А.И.Солженицын пытался протестовать. Выступая 22 сентября 1967 г. на заседании Секретариата Правления Союза писателей СССР, он заявил: «…За последнее время изобретена новая версия об изъятии моего архива. Будто бы тот человек, Теуш, у которого хранились мои рукописи, был связан с другим еще человеком, которого не называют, а того задержали на таможне, неизвестно какой, и что-то нашли (не называют что), не мое нашли, но решили меня оберечь от такого знакомства. Все это ложь. У знакомого моего Теуша два года назад было следствие, но такого обвинения ему даже не выставлялось» (38).