Когда книга появилась в печати, Л.З.Копелев направил в редакцию эмигрантского журнала «Посева» возмущенное письмо, в котором обвинил Т.Ржезача в грубом искажении сообщенных ему сведений (18).
В том же 1978 г. в ГДР вышел в свет двухтомный роман «Der Gaukler», что озщначает «Фокусник», «Площадный шут». Автором романа был уже упоминавшийся Генри Тюрк, а главным героем – А.И.Солженицын (19).
Характеризуя этот роман, Александр Исаевич пишет: «КГБ вовсе убрано…зато вся моя жизнь с 1964 г. и литературная судьба пронизаны направляющей рукой ЦРУ: именно оно решило сделать из новомировского автора международную звезду, внушило мне писать «Архипелаг» и дало план его…А когда я послушно стал писать – то агентша ЦРУ с Москве еще редактирует и меняет мои рукописи перед тем, как отсылать их на Запад. Она же диктуем мне, какие надо делать заявления для печати – и я их охотно делаю. ЦРУ же советует мне произнести речь перед съездом писателей, а если не удастся – то написать письмо к съезду вот по таким тезисам…» и т.д. (20)
Кто инициировал написание романа, мы не знаем. Вероятнее всего, за Генри Тюрком, как и за Томашем Ржезачем, тоже стоял КГБ. Вскоре после этого в 1979 г. в СССР увидела свет рассчитанная на массового читателя книга Н.Н.Яковлева «ЦРУ против СССР», в которой известный американист тоже характеризовал А.И.Солженицына как агента западных, прежде всего американских спецслужб. Показательно, что при этом он демонстрировал незнакомство ни с воспоминаниями Н.А.Решетовской, ни с книгой Т.Ржезача, ни с публикацией Ф.Арнау (21).
В литературе можно встретить мнение, что «после 1978 г.» произошел «отказ Солженицына и его стороннников от сотрудничества с правозащитным движением» в СССР (22). С этим мнение трудно согласиться полностью, так как продолжавший действовать в Советском Союзе РОФ поддерживал самые разнообразные течения внутри диссидентского движения, в том числе и правозащитное.
Но нельзя не обратить внимание на то, что с середины 70-х годов Александр Исаевич отказывается сотрудничать с «Континентом», а затем вступает в конфронтацию с некоторыми эмигрантскими кружками, в частности с тем из них, который сложился вокруг редакции начавшего выходить в 1978 г. в Париже под редакцией А.Д.Синявского и его жены М.В.Розановой нового журнала «Синтаксис». Среди непримиримых оппонетов А.И.Солженицына оказался Е.Г.Эткинд, который был близок к «Синтаксису» и являлся заместителем главного редактора нью-йоркского журнала «Время и мы».
Таким образом, если появление «фальшивых документов» в 1976 г. совпадает по времени с бегством А.И.Солженицын из Цюриха и его уединиемся в Вермонте, то с последовавшими после этого публикациями Ф.Арнау, Т.Ржезача и Г.Тюрка совпадает постепенное нарастание конфронтации писателя с эмигрантскими кругами.
По второму кругу
Свое 60 – летие А.И.Солженицын встретил в вермонтском уединении.
К этому дню он сам сделал себе подарок – начал публикацию в издательстве “ИМКА-Пресс” нового Собрания своих сочинений, два первых тома которого составил второй вариант романа “В круге первом” («Круг-96») (1), третий – рассказы (2).
«Круг-96» существенно отличался от «Круга-87». Если в первом варианте в центре романа находилась история с передачей за границу секрета нового лекарства, позволявшего спасать жизни людей не одной страны, а всей планеты, то в основе новой редакции романа лежала история с разоблачением советского дипломата Иннокентия Володина, который пытался предотвратить получение советскими разведчиками секрета производства американской атомной бомбы. В свое время А.И Солженицын не только осуждал данный поступок, но и, как мы знаем, принимал участие в разоблачении предателя. В данном случае позиция автора была совершенно иной: дипломат изображался как герой, не желающий укрепления советской тоталитарной системы.
Этим самым автор поднимал очень важную проблему. Можно ли ставить знак равенства между Родиной и политическим режимом? И означает ли борьба с существующим в твоей стране политическим режимом борьбу с Родиной. Иначе говоря, что мы в имеем в лице Иннокентия Володина предателя или гражданина?
Борьба с существующим политическим режимом может быть высшим проявлением гражданственности и патриотизма. Но не всегда. Она оправдана только в том случае, если способна привести к утверждению более разумного и справедливого режима. Если же борьба с одним антинародным режимом расчищает дорогу для другого, подобного же режима, участие в ней – это по меньшей мере глупость. Если смена режима несет народу лишь новый беды и страдания, такая борьба заслуживает осуждения.
Как же с этой точки зрения следует подходить к данному роману? Прежде всего нельзя забывать, что получив в свои руки ядерное оружие, США с самого же начала использовали его варварским образом. Вспомним Нагасаки и Хиросиму. Уже осенью 1945 г. они начали разрабатывать планы третьей мировой войны с использованием этого оружия, направленного против советского народа (3). Таким образом, независимо от того, как оценивать советскую тоталитарную систему, приходится констатировать, что если бы американской разведке удалось не допустить утечки информации и задержать создание советской ядерной бомбы, то сейчас не было бы ни нашей страны, ни самого нобелевского лауреата.
О том, что цель противостояния между США и СССР не имела никакого отношения к облагодетельствованию совесткого народа свидетельствуют события последних лет. Тоталитарная система в нашей стране рухнула. И что же мы видим? Спад производства, разрушающуюся культуру, разгул преступности, полное крушение нравов, криминальное обогащение одних (очень немногих) и обнищание других (подавляющего большинства).
С учетом этого приходится констатировать, что изображая Иннокентия Володина героем и призывая читателей своего романа следовать его примеру, А.И.Солженицын тем самым пытался героизировать образ предателя. Страна действительно нуждалась в борцах с тоталирарной системой, но в борцах за другие цели и другие идеалы.
Оказавшись в эмиграции, А.И.Солженицын не только издал новый вариант «Круга», но и перелицевал «Архипелаг». Именно 1979 г. датировано дополнение к послесловию «И еще через десять лет»: «Ныне в изгнании все же выпала мне спокойная доработка этой книги, хоть и после того, как прочел ее мир. Еще новых два десятка свидетелей из бывших зэков исправили или дополнили меня. Тут, на Западе, я имел несравненные с прежним возможности использовать печатную литературу, новые иллюстрации» (4).
«За границей, – пишет А.И.Солженицын, – продолжался поток писем и личных свидетельств, и это, вместе с некоторыми печатными материалами, известными на Западе, побудило автора местами к добавлениям и доработке. Окончательная редакция книги была предложена читателю в 5-7 томах Собрания сочинений А.Солженицына» (5), которые вышли к 14 января 1980 г. (6)
Знакомство со вторым изданием «Архипелага» показывает, что за время, прошедшее после выхода в свет первого издания, книга действительно подверглась правке. Как явствует из датируемых примечаний, они были внесены на протяжении 1975-1980 гг. (7). Но произошло не только некоторое увеличение объема книги (8), самое главное – изменилась авторская философия.
Вот несколько примеров:
Делая историческое отступление, А.И. Солженицын писал в первом издании: «Уже семь столетий, зная азиатское рабство, Россия по большей части не знала голода» (9). Семь столетий – это с XIII в., т.е. с татаро-монгольского нашествия.
Во втором издании эти слова стали звучать несколько иначе: «Большую часть своей истории Россия не знала голода» (10). Выпало не только указание на «семь столетий», но и упоминание «азиатского рабства», существовавшего на протяжении этих «семи столетий».