Нико Локли, наш пилот, был занят маневрированием корабля через космическую пелену. Его быстрые рефлексы и азарт, казалось, делали его частью этого корабля. Нико был прирождённым лётчиком, уверенным в своих силах настолько, что временами переходил границы здравого смысла. Он любил риск, и в его глазах всегда горел огонёк адреналина, хотя я знала, что в глубине души он скрывает свой страх – страх потерять контроль, страх потерпеть неудачу.
Спустя несколько часов полёта система обнаружила странный сигнал. Он шёл из глубин "Мёртвого пояса". Я сразу поняла, что этот сигнал – шанс найти след брата. Лоренц, несмотря на свою настороженность, подтвердил, что источник сигнала старше любых технологий, известных на Кибору.
– Мой брат мог быть на этом корабле, – произнесла я, чувствуя, как внутри разгорается надежда.
Марсель, внимательно слушая, кивнул, принимая во внимание мои слова, но его глаза оставались непроницаемыми.
– Мы не знаем, что ждёт нас впереди, – сказал он. – Но, если есть шанс найти твоего брата, мы должны рискнуть.
Алиса Вейтон, наш навигатор, молча настраивала сенсоры, стараясь прорваться через густую космическую завесу. Её лицо, казалось, было высечено из камня – столь спокойное и холодное. Она всегда была сдержанной, её эмоции редко прорывались наружу. Алиса потеряла всю свою семью в первые дни нападений СОМов, и, несмотря на её компетентность и преданность команде, за её спокойствием скрывалась бездна боли, которую она так искусно прятала.
Корабль начал маневрировать в сторону источника сигнала. Как только мы приблизились, нас окружила густая космическая пелена, затрудняющая видимость и работу датчиков. Сквозь неё мы начали различать очертания гигантского корабля. Он был огромным и явно не принадлежал нашей цивилизации.
Корабль выглядел, будто бы он был соткан из тёмной материи – бесформенной, но в то же время зловещей. Странные символы, вырезанные на его корпусе, мерцали в темноте.
– Действительно, это очень древний корабль, – прошептал Лоренц, его голос дрожал от восхищения и страха одновременно.
Внутри меня разгорелась тревога, но надежда на то, что там может быть след моего брата, затмила все сомнения. Мы начали готовиться к высадке. Я настояла на том, что должна идти с группой. Это был мой шанс. На борту остались только Нико и Алиса, чтобы удерживать наш корабль в зоне аномалий и быть готовыми к экстренной эвакуации.
Рядом с нами стоял Орион Даскард, наш молодой учёный. Его глаза сияли нетерпением и жаждой открытий. Это было его первое серьёзное путешествие, и он надеялся найти здесь ответы на многие вопросы, которые мучили его с детства. Орион был наивен, но в его идеализме чувствовалась страсть к знаниям, которая нередко приводила его в опасные ситуации.
Я не могла оторвать взгляд от чужого корабля, который постепенно открывал нам свои жуткие, древние секреты. Вокруг разливалась глубокая тишина, которую прерывал только пульсирующий шум космических аномалий. Но что-то подсказывало мне, что эта тишина скоро будет нарушена – возможно, чем-то гораздо более страшным, чем просто звук.
Когда мы проникли внутрь, нас встретил жуткий полумрак. Основное питание давно было мертво, но кое-где ещё теплился тусклый аварийный свет. Корабль был покрыт странными знаками и письменами, которых никто из нас не мог понять. Но самым страшным было то, что внутри не было следов жизни. Лишь массивные двери, ведущие вглубь корабля.
Мы продвигались через узкие коридоры. Стены здесь казались давно заброшенными, но от них исходил странный запах – смесь металла и разложения. Свет тускло мигал, напоминая о том, что система корабля давно вышла из строя. Только наши шаги и дыхание нарушали зловещую тишину. Время от времени я слышала шорохи за стенами – не то шёпот, не то царапание когтей, но ничего конкретного.