– Уходим, и побыстрее, – Марсель вытащил свой коммуникатор. – Алиса, готовь корабль, скоро будем.
Пробуждение
Когда мы вернулись на корабль, напряжение было почти осязаемым. Мы выжили – и это уже казалось чудом. Но вместе с нами на борт поднялось нечто иное. Мужчина из капсулы. Тот, кто, возможно, не должен был выжить. Или, быть может, не должен был проснуться.
Марсель, всегда собранный и сосредоточенный, тут же приказал поместить его в медблок. Я же едва дошла до своей каюты, но лечь не смогла. Лёгкое жжение в правой руке, там, где сомовские когти пробили кожу, быстро перешло в жуткую пульсацию. Казалось, что под кожей течёт не моя кровь, а что-то чужое и горячее, как расплавленный металл.
Я присела на койку, стараясь дышать ровно, но перед глазами вдруг встал старый образ — Кибору, моя планета, во время сезона Красной Луны. Мы с братом тогда играли у обрыва шахты, и я порезала ладонь о камень. Рана быстро затянулась, но отец сказал: «На Кибору любая царапина может стать смертельной, если в неё попадёт то, что мы не видим». С тех пор я боялась боли.
Сейчас я чувствовала, как рана растёт внутри. Я ощущала страх, что яд СОМа уже делает своё дело. Мною полностью завладел страх, и я решила тоже отправиться в медблок.
В медблоке Рина была полностью поглощена новым «гостем». Сканеры загружали данные один за другим: мозговая активность – аномальная. Нервная система – чуждая. Органы… изменённые или созданные с иным замыслом.
– Его будем звать… – Рина оторвалась от монитора и посмотрела на меня, как будто я тоже была частью этого эксперимента. – Ну? Давай, придумай что-нибудь.
– Я? – я скептически приподняла бровь.
– Да-да. У тебя фантазия всегда была с изюминкой. А мне для журнала что-то написать надо, а «пациент № 1» звучит как-то обидно.
Я замялась, глядя на показатели, словно они могли подсказать имя.
– Солмар, – выдохнула я.
– Солмар… – Рина попробовала на вкус каждую букву. – Неплохо. Космически, мрачно и с оттенком обречённости. Запишу как «Солмар». Пока. Если он только не решит вспомнить своё настоящее имя и сказать нам, что мы все неправильно произносим.
Это имя казалось правильным. Действительно космическим. Одиноким. Как будто он и есть часть этой мёртвой вселенной, ожившая в форме человека. В переводе обозначающее «одинокое море», ну, или же наш будущий кошмар. Mare.
Рина захлопнула планшет, обернулась ко мне и прищурилась.
– Ну а ты чего приползла? Не говори, что по нему соскучилась.
– У меня рана, – я оттянула воротник, показывая воспалённый след на коже. – Кажется, яд СОМа.
– О-о, – Рина подалась ближе, склонилась хмурясь. – Красиво. Почти как художественный татуаж, только смертельно опасный.
– Очень смешно. Ты же биолог, сделай что-нибудь.
– Биолог, да. Могу классифицировать, дать латинское название и повесить этикетку, – фыркнула она. – Но я не медик. Так что максимум – обмою и скажу «держись».
– Отличная мотивация, – пробурчала я, когда она достала антисептик.
– Ну, если выживешь, я смогу написать статью: «Экстренная обработка укуса СОМа подручными средствами».
Я закатила глаза, но, как ни странно, этот её сухой юмор чуть отогнал липкий страх, что расползался внутри меня.
– Кажется, нам необходим в команду медик, – вздохнула я.
– Можете быть, это будет он? – и Рина указала в сторону Солмара.
Но тут приборы вдруг завибрировали. Его пульс – усилился. Глаза – открылись. Он сел, будто не просыпался, а просто… ждал. Смотрел прямо в нас – без страха, но и без удивления.