Кэтрин повернулась к нему лицом: ему никогда не
доводилось видеть в ее лучистых глазах столько тепла и
любви...
—
Бьюсь об заклад, у тебя голова забита
глупостями и оскорблениями, которые я успела
наговорить. Сможешь ли ты их забыть?..
—
Да, я уже забыл их, — сказал Донован,
судорожно вздохнув. — За те часы, пока тебя искали, я
осознал, что жить без тебя не смогу. Это были
бесконечно длинные и ужасные часы, Кэтрин, и я
проклял свое упрямство и гордыню, из-за которых ты
могла погибнуть. Я готовил слова, которые хотел
сказать тебе при встрече, но все они вылетели у меня из
головы; однако знай: я люблю тебя, Кэтрин, и хочу,
чтобы ты вернулась домой!
Доновану показалось, что сердце его готово
выскочить из груди. Что, если она откажется и покинет
его навсегда? Конечно, вернуть ее силой не составило
бы труда... но каков был бы результат? Любовь,
превратившаяся в прах? Нет, Кэтрин должна полюбить
его, она должна сама, по своей воле, в результате своего
425
выбора остаться с ним. Он не может больше принуждать
ее к чему бы то ни было.
—
Кэтрин?.. — все что он смог выговорить сейчас.
—
До чего же бестолковое признание, негодяй ты
этакий.
Кэтрин улыбнулась, хотя на глазах ее еще сверкали
слезы. Со стоном блаженства Донован стиснул ее в
объятиях и поцеловал, страстно и жадно, впервые за все
время чувствуя, как ему отвечают тем же.
Не дождавшись Кэтрин и Донована, Эндрю и Энн
присоединились к трапезе короля.
Яков с живым интересом выслушал рассказ о
похождениях
сэра
Эндрю
Крейтона.
Любовь,
существовавшая между Энн и Эндрю, была настолько
очевидна, что тут же, не сходя с места, он даровал
прощение английскому агенту и благословил его на брак
с леди Мак-Леод.
—
Только не приписывайте эту милость своим
достоинствам, — погрозил он пальцем Эндрю. — Я мог
бы, не раздумывая, повесить вас как шпиона, но питаю
слишком глубокое уважение к вашей избраннице, чтобы
отказать ей в ее единственной просьбе.
—
Благодарю вас, ваша милость.
Энн и король на мгновение обменялись взглядами.
Оба они вспомнили про Мэгги.
—
Мне сообщили, — внезапно сказал король, —
что к вам пришла весточка от брата.
—
Да, милорд, — радостно улыбнулась Энн. — Я
узнала, что, пока мы находились здесь, пришло письмо
от Эрика.
—
С ним все в порядке?
426
—
Да, милорд. Он удачно устроился на чужбине.
Конечно, нет ничего на свете прекраснее холмов
Шотландии, но Эрик утешает себя мыслью, что настанет
день, когда он увидит их вновь.
Яков спрятал улыбку, и в глазах у него засверкало
веселье.
—
Вас
заинтересовали
наши
предложения,
милорд? — спросил Эндрю. — Англия стремится к
прочному миру!
—
Да, — после короткой паузы ответил Яков. —
Да, это очень важно. После того, как мне стали известны
имена изменников и врагов — моих и Шотландии, я
очень заинтересовался вашими предложениями. Как
только изменники будут повешены, мы с вами вернемся
к этому вопросу.
Эндрю с уважением почувствовал, что расположение
Якова — не мимолетная любезность, и он будет
надежным и могучим союзником Англии.
Гул пронесся по залу: в дверях появились Кэтрин и
Донован: смущенные, раскрасневшиеся, счастливые.
Ужин перешел в празднество, вино лилось рекой, и
только Кэтрин и Донован сидели в сторонке: у них был
свой праздник.
Проснувшаяся любовь казалась Доновану чудом. Он
понял вдруг, что никогда по-настоящему не владел
Кэтрин... Но теперь все будет иначе. Выскользнув с
пира, они пробрались в свою комнату и забрались в
кровать. Так они лежали, прижавшись друг к другу;
первой заговорила Кэтрин:
—
Хочу выразить свое сожаление, милорд...
Донован повернулся к ней, еще крепче прижимая к
себе.
427
—
О чем же ты сожалеешь?
—
О своих словах насчет наших... вернее, твоих
детей.
—
Неужели ты думаешь, что я хоть на минуту мог
воспринять их всерьез? Я слишком хорошо тебя знаю,
чтобы
поверить,
что
ты
можешь
изменить
супружескому долгу!
—
И ты не верил, даже подозревая, что я и
Эндрю...
—
В самые черные минуты я не переставал любить