— Ария, — голос Макса дрогнул, теряя привычную уверенность.
Я подняла взгляд, осознавая, что слёзы уже струятся по щекам, размывая натянутую улыбку.
— Всё в порядке, — произнесла я, пытаясь выдавить из себя улыбку и делая глубокий вдох. — В тот день… — мой голос предательски дрогнул.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все замерли, чувствуя, что затронули что-то глубоко личное, что-то, о чём я не готова говорить даже сейчас, спустя годы. Мои мысли метались, пытаясь найти способ уйти от этого вопроса, сохранить свою боль при себе.
Но было уже поздно — дверь в мою личную трагедию была распахнута, и теперь оставалось только решить, сколько из этого я готова показать окружающим.
Я не знала, стоит ли вообще говорить об этом, смогу ли я рассказать, не показавшись ещё более жалкой, чем сейчас. Нет, я не могу. Залпом выпив стакан, я откинулась на диван и подняла глаза к потолку. В комнате повисла тяжёлая тишина.
Однако я не чувствовала, что Лука перешёл черту — это были лишь мои личные ощущения и моя проблема. На тот момент у меня был выбор: отдать телефон отцу и свалить всё на него, но я сделала осознанный выбор, а последствия — обычное дело для любого действия.
— Лука, я не думаю… — начал Макс, беспокойно переводя взгляд с одного из нас на другого.
— Я же сказала, Макс! — я повысила голос, глядя прямо на своего соперника. — Я в норме!
Собравшись с мыслями, я задала свой вопрос:
— Лука, как её звали, ту девушку, по внешности которой ты выбираешь подруг? — Вопрос возник сам собой, когда я заметила, как Мила похожа на другую девушку, сидевшую слева, и на меня. Принцип один — белые волосы, светлые глаза.
В глазах парня вспыхнула ярость. Он зажмурился, нажимая на веки, словно пытаясь скрыть свои эмоции.
— Харпер, — произнёс он, залпом осушая два стакана подряд после ответа. — Ты проиграла, — его голос стал ледяным. Видимо, мы оба затронули старые раны, вскрыли давно похороненные тайны.
В комнате повисла напряжённая пауза. Мой вопрос явно застал его врасплох, но я не собиралась отступать. Игра есть игра, и правила одинаковы для всех. Теперь я понимала, что эта игра стала чем-то большим, чем просто развлечение — она вскрыла глубокие личные раны обоих участников.
— Раз я флиртую с парнями, то сразу после каждого дня ты забираешь меня на машине, изображая отношения. Неделю. И будешь возить меня в самых откровенных и вызывающих нарядах, которые у тебя найдутся, — произнес он с улыбкой.
«Я тебя уже ненавижу!».
Я улыбнулась, зло сверкнув глазами, но внутри ликовала. Наконец-то я смогу выйти из зоны комфорта «монашки» и начать носить более открытые вещи вне дома. Мой стиль обычно балансирует на грани между свободным деловым и соблазнительно-скрытным. Пока парень допивал свои напитки один за другим, я уже мысленно перебирала идеи для предстоящих «выходов в свет».
— Ха! Это ничья! — Макс повернулся назад и громко крикнул: — Эй, ребята, тут у нас игра становится всё жёстче! У кого есть идеи, что им дать? Кто придумает самый крутой коктейль, получит проходку к тиграм!
— «Тиграм»? — переспросила я, не понимая, о чём идёт речь. В голове крутились мысли о том, что это может быть очередной игрой или, возможно, каким-то особым клубом или местом, куда так просто не попасть.
Напряжение в комнате нарастало, и я чувствовала, как любопытство борется с осторожностью внутри меня. Что же скрывается за этими «тиграми» и почему проходка к ним считается таким ценным призом?
Макс пояснил, что несколько лет назад после одной из вечеринок некая «наглая и ревнивая сучка» разрисовала машину бывшего парня под маленького милого тигрёнка из детского мультика. Парень в ответ перекрасил тачку в принт реального тигра и начал участвовать в ночных гонках с большими ставками на личной трассе одного местного богача. На его противостояние ставят огромные деньги, и чаще всего проигрывают. Это нелегально, но прибыльно.
Я вошла в свою комнату и открыла шкаф. Я не собиралась следовать глупым игровым правилам, которые меня никак не касались. С детства отец только и говорил о важности «безопасной сделки» и надёжности постоянных партнёров. Боже, говорю как он, но слышу свой голос. Это отвратительно, но придавать значение детскому спору — ещё хуже.
Хотя если выбирать между репутацией университетской сучки и шлюхи в дальнем районе города, я не смогла бы дать однозначный ответ. Даже любимый топ-полоску я всегда прикрываю длинной рубашкой-оверсайз от костюма. В любой момент я могу завернуться в неё как в кокон и спрятать своё тело ото всех, чей взгляд вызывает у меня отвращение. Даже если другие назовут такое поведение «восхищённым».