Я искренне не понимала его. Он красив, но явно холост, живёт на окраине города, в лесу, как лесник-отшельник. Может, он умеет готовить, что, как мне кажется, слегка невероятно, но что можно заработать, беря не больше сотни за тату? Как он вообще оплачивает счета?
— Ты ведь работаешь из дома? — он попытался перевести тему, язвительно щурясь. — Кем работаешь?
Он издевался, выдавая это мимикой и жестами.
— А я — ночная бабочка, — мило улыбнулась я, замечая огонёк веселья в его глазах. — Миллион в час, интересует?
Он расхохотался, вставая с места и выбрасывая перчатки, которыми только что раскладывал иглы и настраивал машинку. Стакан холодной воды появился справа от меня.
— Спасибо. Так что насчёт моего вопроса? — я ухмыльнулась, но имела в виду совсем другое.
— Ещё раз спросишь — и я соглашусь.
Мы рассмеялись, понимая, что разговор зашёл слишком далеко.
— Итак, что будем бить? Макс сказал только, что хочешь на руке и цвет белый. Предупреждаю сразу — этим цветом ровно получается один раз из ста, но я постараюсь.
Я никогда не думала о татуировках. Мне казалось, что их делают люди или от отчаяния, или от желания что-то изменить. Помню, когда увидела татуировку отца — небольшой флаг на запястье, больше похожий на часы, — я думала, что у него просто не было листка под рукой, так как в моём детстве он очень любил рисовать графические фигуры.
И всё же передо мной стоял выбор: удалить шрам на руке, смысл которого слишком много значил для моего будущего, или как-то скрыть его татуировкой. Видимо, с прибытием больших денег я немного потеряла голову, решив осветлить шрам и подчеркнуть его значение.
— Хочу фразу на латыни, — выдохнула я, проводя пальцами по едва заметному шраму.
— Эту дурацкую фразу про смерть не колю из принципа, — скривился Леон.
Я улыбнулась, понимая, что никогда бы не согласилась на неё. У меня слишком светлая кожа, и я хочу, чтобы татуировка была едва заметной, чтобы о ней знала только я, и чтобы её значение не было просто повторением красивых слов.
— Praeteritum memento, sed illud non vive[1], — медленно произнесла я, мысленно переводя каждое слово. — У меня есть шрам, — повернув руку, я указала на неровность, которая отчётливо выделялась в ярком утреннем свете. — Я не хочу его закрашивать. Хочу, чтобы часть надписи до запятой была ближе к кисти, а вторая — под шрамом, ближе к телу.
— Что-то новое, как переводится? — он взял мою руку, проводя большим пальцем в новых перчатках точно по шраму.
— Я хочу написать на латыни как раз для того, чтобы никто не знал перевод, — улыбнулась я, наслаждаясь прикосновением его длинных пальцев.
До нашего с Джини переезда я никогда не замечала в себе настоящего интереса к отношениям, даже на физическом уровне. Но чем больше я живу, тем больше понимаю, что рядом просто не было людей, которые соответствовали бы моим вкусам. Мне нравились серьёзные, накачанные мужчины с отличным чувством юмора — а деньги я и сама могла заработать.
— Хорошо, — его голос стал более деловым и прохладным. — Как должна выглядеть надпись?
— Ты умеешь делать пропись объёмной и округлой, будто аристократичной?
— Как у психопатов?
Я засмеялась, доставая из сумки сложенный листок.
— Как у меня, — я подняла на него глаза, предварительно пробежавшись по знакомым строкам. — Я похожа на психопата?
— Ты приехала в лес делать татуировку в домашних условиях, — он рассмеялся, прося меня успокоиться и не смешить его.
Больше трёх часов он работал над татуировкой, тщательно вырисовывая каждую букву. До сегодняшнего дня я считала, что уже не почувствую боли, но лёгкий дискомфорт, который становился всё сильнее, когда он приближался к сгибу локтя, я выдержала с трудом. Его ловкие движения завораживали, помогая отвлечься от некоторых болевых ощущений. На запястьях проступало напряжение, выраженное в выступающих венах, а его глаза больше не смотрели на меня — они были сосредоточены на работе.
На экране проектора шёл романтический фильм, который мне отчаянно хотелось переключить. Я не против этого жанра, но иногда режиссёры просто не умеют снимать, отдавая предпочтение внешней красоте кадра, а не сценарию. От этого фильма меня начинало подташнивать.