Продолжение следует.
ГЛАВА 39.
Глава 39.
Голова раскалывалась, всё тело ныло, Эрик не помнил, как и когда уснул.
В его голове остался только тяжёлый гул голоса, твердившего только одну фразу,
-- Ты избранный! Ты нам нужен, только ты сможешь изменить мир. Этот мир погряз во лжи и мерзости, нужно смести с лица земли всё, и только тогда наступит новая эра, новый порядок.
Где будешь править только ты!
И он соглашался со своим наставником, повторяя день за днём словно мантру.
-- Я…! Только я, буду править миром и Вселенной…!
Поднявшись с каменного ложа, он подошёл к костру, Эрик не знал кто поддерживал в очаге огонь. Это его не волновало.
Его мозг давно уже работал сам по себе, -- словно антенна, он принимал сигналы, слова, фразы, но не осмысливал, чаще всего он их только повторял, после чего они просто исчезали из его сознания.
В его памяти всегда оставались только заученные фразы, закрывающие своей чёрной краской всё остальное,
-- Ты! Только ты, властитель мира и Вселенной! Ты сокрушишь их всех. Уже скоро, совсем скоро, нам понадобится твоя помощь.
Зеркал в пещере не было, Эрик стал забывать своё лицо, он слился с этими серыми каменными сводами став с ними одним целым, таким же холодным и бездушным.
И вот сейчас сидя перед кострищем, он не двигался уже несколько часов.
Эрик не представлял, что делать дальше, -- давящий голос в его голове, так долго управляющий его сознанием пропал.
Уже два дня как на его месте, поселилась серая пустота.
Эрик почти умер!
Огонь догорал, а в этом каменном мешке мало похожим на дом, ему не было холодно.
Он вообще не помнил, что такое дом.
Его дом был здесь! С появлением незваного гостя в его голове, только он стал его семьёй.
Когда же возник, этот всё знающий внутренний наставник?
Этого он, тоже не помнил, но с его появлением в его голове на долго воцарился мрак.
Сознание Эрика словно очутилось в вакууме, он не слышал, и не видел никого кроме своего наставника, ставшего для него идолом и богом.
Когда два дня назад, голос внезапно исчез, он не понял, что произошло.
В голове и вокруг стало тихо, на какое-то время, ему это даже понравилось.
Но спустя сутки, ему стало не хорошо, голоса не было и его подсознание, стало медленно оживлять память.
Пока, он не мог вспомнить ничего и никого, но от мелькающего перед глазами калейдоскопа лиц, и событий, он быстро устал.
Возможно он бы и хотел вспомнить, но не знал, как и что вспоминать, -- он почти разучился думать, да уже и не хотел, -- теперь для него, это был большой труд.
Костёр почти догорел, в пещере становилось темно, Эрик встал с каменного ложа и подбросил в него хворост.
Вспыхнувший с новой силой огонь осветил серые, каменные своды пещеры, искры полетели во все стороны.
Отойдя от разбушевавшегося пламени, он вновь опустился на каменный трон, он не чувствовал жара костра, -- как и его душа, тело не принимало сигналов.
Он вновь закрыл глаза.
Сегодня его давила тишина, а мелькающие в голове картинки как заведённые повторялись вновь и вновь. Они словно хотели, чтобы он узнал их, но его мозг противился, -- он явно чего-то боялся.
Эрику захотелось выйти на ружу: воздух в пещере показался вонючим, и густым словно тина.
Он встал, но не смог шагнуть, возле его ног что-то лежало. Эрик опустил голову и посмотрел на каменный пол.
В свете костра, между его ног свернувшись клубком, лежала маленькая цветная змейка.
Непроизвольно он улыбнулся, его давно не волновали виды живых существ, в его голове плотно осели слова его тёмного друга,
«Никто на земле, не заслуживает права жить на ней: всё живое, -- твари, птицы, рыбы, а тем более человек, недостойны этого. Они не ценят, и никогда не оценят, тот дар, что им ссудило время и вселенная. А значит, всё живое на ней должно погибнуть. Земля должна освободится!»
Он давно согласился с голосом, -- вначале, его доводы были слишком весомы чтобы с ними спорить, а он был слишком слаб, потом же, это стало смыслом его существования.
«Сокрушить всех и вся, заполнить землю огнём и пустыней,» -- это стало девизом Эрика, он начал смотреть на жизнь, глазами голоса ставшим его вторым, -- злым-тёмным «Я».
Сейчас, спустя два дня тишины, в нём наметились перемены, змейка показалась ему даже красивой.