-- Да нет…, вроде пока всё чисто. Сказал он, и крутанулся в сторону входа в парк.
-- Но они где-то близко, ароматик уже наклёвывается, задницей чую. Но пока не вижу.
-- Что думаешь делать? Растягивая слова, Гари с удовольствием открывал и закрывал рот, его слух нежно ласкали децибелы. Как давно, он не говорил по-человечески. Пошевелив языком во рту, он с удовольствием причмокнул им.
-- Классно!
-- Что классно! Кот удивлённо посмотрел на друга.
-- Классно говорю во рту, языком болтать.
-- А…! Понятно. Протянул Артур и вяло спросил, -- Ну и что теперь…, дальше то, что делать…?
Гари посмотрел по сторонам,
-- Софка придёт и пойдём.
-- Куда?
-- А куда тебе сказали идти?
--К вам! Мне Сомникс сказал, что ко мне идут вот я и стал Совку нюхать, а она знаешь ли запашистая. Вмиг понял где вы.
Артур никак не мог усидеть на месте, он всё время крутил задницей, и глазел по сторонам.
До этого почти спокойный Гари вспылил,
-- Слушай, чего прикидываешься! Тебе помощь нужна или как, -- чего мы сюда припёрлись, ради прикола что ли!
Артур наконец успокоился, и серьёзно ответил,
-- Нужна…!
-- Ну…! Тогда о чём речь, --- где твои «перевёртыши», где приемник…? Чего время тянуть, Сомникс на «ладан» дышит, вселенная вот- вот, в войну вступит, а ты тут в игры играешь.
-- Кто бы говорил…, ты на себя то посмотри, -- соску давно выплюнул…? А туда же командовать надо. Кот обидчиво поджал хвост, опустил голову, но всё же серьёзно ответил.
-- Приемник с пацанёнком, пиццу пошёл хавать. Шепелявый, -- ну тот, что на связь вместо Сириуса вышел, ждёт, когда его на освидетельствование приведут. Но я к нему не пойду, так как это не Сириус, и стоит ему только увидеть приемника, как всем хана, не отобьём.
-- И что нам делать…?
Гари больше не злился, он смотрел на пробегающих мимо людей.
Он тоже, когда-то так спешил. Куда и зачем, сейчас он уже не мог сказать, забыл.
Но видимо зачем-то это было нужно.
Лучики солнца падали ему на лицо, лаская, и согревали молодую кожу, они уже не напоминали ему, его прошлую жизнь, почти исчезнувшую из памяти.
Сейчас он уже не мог представить себе, как жил без неба.
Свобода, которую дала ему его вторая, пусть и не человеческая, но всё же жизнь напоминала о себе ежесекундно.
Дуновение ветра, шелест листвы, облака, яркое солнце, все это не шло ни в какое сравнение со спешащими телами, и забитыми чем попало головами.
Он, вновь оценивающе посмотрел по сторонам, и тут же жгучая ненависть, обида и боль опять захлестнули его. В голове пронеслись чужие слова,
-- Я им докажу, я сделаю такое…, и вновь обида и злость, а после этого воздух и полёт.
Гари даже привстал со скамьи, он раскинул в разные стороны руки, и закинул назад голову, словно её отбросил мощный порыв ветра.
«И она тоже поймёт, что потеряла..., эта мысль была последней, затем удар, боль и темнота.
Гари сел и зажал руками голову.
-- Идиот!
-- Что…? Грозно переспросил Артур, -- Это почему я идиот? Сам такой.
-- Артур, ты тут вообще не причём, я просто понял, в какое тело попал.
Этот юнец, на глазах у всех прыгнул с обрыва, чтобы доказать, что он не такой, что он лучше других, и что понравившаяся девушка, выбрала не того.
Гари опять посмотрел на снующих мимо людей, и сознание юнца вновь заявило и себе.
«Мелкие гадкие людишки, снующие туда-сюда словно тараканы, ищущие оправдание своим желаниям и нелепым поступкам.
Вы не можете разглядеть то, что у вас под ногами, а пытаетесь учить.
Да что, вы все знаете, об этом тошнотворном мирке, -- ничего, -- вам бы только гадить везде, где только не ступит ваша гниющая нога.
Я докажу вам, что, я не такой как вы, я шагну первым в тот мир, где вам не будет места.»
Гари, никогда бы не смог так сказать о человечестве, и мысли, которые сейчас заполнили его мозг были ему не приятны и чужды. Они вызывали лишь чувство жалости, к этой потерявшейся душе.
«Кто же его так обидел…?»- подумал он.
«В таком юном возрасте, и так обозлится на весь мир, -- не удивительно что он вскоре покончит с собой».
После тирады юнца Гари вдруг подумал, что вот таких и забирает «Серая мгла», много труда не потребуется, чтобы заполучить их души. Злые, безжалостные, глупые,-- они готовы стереть всех, и вся, с лица земли, они не ценят ни время, отпущенное им, ни саму жизнь, дарованную свыше.
«А если он не один…, если таких много?» в ужасе подумал он, и посмотрел на друга что бы поделится своей догадкой.