Сомникса словно обожгло…,
Всё складывается: тесная связь мальчиков, единение их душ, послужило началом большой игры за время и пространство, игры в которой победитель получит власть над планетой и всем что её населяет.
Жизни Адама и Эрика стали лишь разменной монетой, в страшной борьбе между Вселенной и Серой мглой.
«Нужно срочно что-то предпринять, -- если его сын действительно проводник и эту связь вовремя не порвать, то Вселенная проиграет битву.
Эрик молод, силён, и он сын Сомникса, а значит наделён определённой силой, возможно, он и должен был заменить его, но видимо, что-то пошло не так.
Сомникс задумался: теперь ему стало понятно, почему только сейчас, удав отвёл его в подвал, и его предшественник, заговорив с ним, -- предупредил, откуда ждать беды.
Эрик как приемник Сомникса, был уже сброшен со счетов, Вселенная отказалась от него, и теперь только он, его отец, мог помочь ему.
Решительно направив кресло к переговорнику, он нажал кнопку и ещё раз подтвердил вызов.
-- Гари, Софи, я жду поторопитесь…, и никаких объяснений.
Глава 32.
Ночь спокойно вступала в свои права, в доме царила полная тишина, ни скрипа половиц подгнившего пола, ни тиканья часов, остановившихся накануне.
Всё замерло.
Сомникс смотрел на чёрный экран, и в первый раз не знал, что предпринять.
Внутри него медленно угасала жизнь: он чувствовал, как остывает его изуродованное тело, как тяжелеют веки, а голова, странно потеряв вес, стала мягкой и неприятно колыхалась из стороны в сторону, но желание поехать к зеркалу, и посмотреть, что происходит не было.
-- Соломон…, -- позвал он,
Удав поднял голову,
-- Соломон…, как появятся Гари и Софи приведи их в подвал, голос Сомникса срывался на хрип и дрожал, он чувствовал, что может не дождаться друзей, его время стало исчисляться не днями и часами, а минутами.
Попытавшись поднять голову Сомникс вздрогнул всем телом, но ничего не произошло, голова лишь непослушно скатилась на бок, словно капуста, -- тогда он закрыл глаза и сипло попросил.
-- Дай мне ещё немного времени…, разреши спасти сына, и помочь тебе! Разве не для этого, ты, привела меня сюда, разве не на благо всего живого, я работал столько лет? Прошу помоги…,
Инвалидное кресло плавно катилось по коридору в сторону лестницы, подъехав к ней Сомникс нажал на поручень, дверь в подвал открылась, а он на минуту остановился, в его теле что-то менялось.
Дышать стало легче, сознание прояснилось: однажды он уже испытал это состояние, -- словно он не один, уверенность и согласие воцарились в его душе.
Сомникс вдруг точно понял, что должен делать, словно получил инструкцию, -- вялость и апатия пропали, Вселенная услышала его просьбу: он ещё был нужен.
Его силы медленно восстанавливались, холод окутывающий его существо отступил, медленно спускаясь по пандусу, Сомникс мысленно послал благодарность тем, кто его сделал и Вселенной за время: уклон спуска был настолько правильно рассчитан, что при движении вниз, кресло не ускорялось, а лишь плавно скользило.
Достигнув подвала, Сомникс включил свет и откинувшись на спинку кресла стал ждать Гари и Софи.
Нужно было точно объяснить зверо-людям, -- что им предстоит делать в мире людей.
Находится в телах самоубийц опасно, буря эмоций, страхов и боли овладевает инкарнированным, как только его душа, попадает в пустое обездушенное тело.
Он должен осознавать это, и бороться с чёрной пустотой, что будет его окружать, и с болью, которая польётся на него словно грязевой дождь.
Гари и Софи были лучшими кандидатами, они уже побывали в чужих телах, (хотя и по случайности, из-за простого любопытства) но зато, они точно представляли, что их ждёт.
Сама процедура переноса была не сложной: инкарнированный, садился на против аппарата и его сознание моментально переносилось в прошлое Шепелявого, (а если точнее то, за один день до того, как тот, сделает последний, роковой шаг в своей жизни. )
Внедряясь в его телесную оболочку они небольшой промежуток времени, могли манипулировать его сознанием (становились им).
Но менять ход событий они не имели право, иначе, душа инкарнированного могла слиться с сознанием того, в кого она вселилась, и тогда погибали оба.
Самое тяжёлое заключалось в том, что инкорнированные испытывали те же чувства, что и человек, который готовился свести счёты с жизнью: страх, боль, страдания, -- а ещё и жалость.
Эти чувства разрывали сознание и душу инкарнированного на части, очень сложно было абстрагироваться от чужака, и его больной души.