-- Бабуля это я Ник, открой глаза, -- взмолился он, вытирая слёзы, катившиеся по щекам.
Толи от его слов, толи от лекарства, введённого человеком в белом, маленькое тельце вздрогнуло, веки слегка приоткрылись.
-- Отойдите сейчас же…! Вы мне мешаете! Услышал Николай и почувствовал, что кто-то выпихивает его из машины.
-- Люся! Выведите его немедленно, бабка сейчас «кони» отбросит, а он тут под ногами путается.
Грубость, с которой его толкали и отзывались о самом дорогом человеке, больно резанула по сердцу. Не желал сдаваться, он упёрся ногами в дно железного корпуса скорой.
-- Бабуля…! – опять позвал он, взяв хрупкую маленькую ладошку бабы Лизы. Милое, родное лицо которое всегда светилось нежностью и любовью, сейчас напоминало восковую маску.
-- Я здесь я с тобой, -- шептал он, поглаживая по сухой сморщенной коже руки, -- Что же ты нас не дождалась, -- он говорил, говорил, но почти не понимал смысл своих слов, слёзы текли по щекам и падали на ужасную белую простыню, прикрывающей почти детских размеров тело. Одна капля попала на её руку она вздрогнула и пальцы слегка пошевелились.
-- Бабуля! Николай заглянул ей в лицо, -- Бабуля!
Тёмные, впалые глазницы, словно два потухших уголька безжизненно смотрели на него. Он не мог отвести от них глаз, какая-то непонятная надежда витала в воздухе.
-- Поговори со мной, не уходи так…! Как потом он вспоминал: «Будто ангелы услышали его мольбу», веки бабы Лизы слегка дрогнули, она приоткрыла глаза и на какое-то мгновение восковая маска отступила.
-- Мальчик мой, -- едва слышно сказала она, -- Пришло моё время, береги Эрика и идите дальше вместе. Я вас люблю! Это были её последние слова, рука старушки безвольно обмякла.
Резкий надсадный вой аппаратуры, взорвал его память: он вновь оказался в длинном коридоре Родильного отделения, где умерла Эмма и родился Эрик. Это вывело Ника из ступора, до него опять стали доносится слова.
-- Вон отсюда…! --- орал белый халат.
-- Заберите ребёнка от машины…! --кричала та же дородная медсестра, названная им Люсей.
Вытолкав Николая на улицу и захлопывая двери, женщина, уже без недовольства и с нотками жалости в голосе посоветовала ему ехать в «Первую скорую» дежурившую в этот день.
Машина резко рванула с места оставив его и Эрика стоять посреди дороги. Слыша быстро удаляющийся вой серены, Николай понял: «Всё, бабы Лизы больше нет!»
Ехать в больницу нет никакого смысла, а тащить туда Эрика тем более. Взяв ничего не понимающего сына за руку, он медленно пошёл к дому, но заходить в квартиру не стал, не смог, оставив ребёнка у соседки вызвал такси.
Глава 6
За спиной Сомникса что-то зашуршало забулькало и громко звякнуло, вздрогнув от неожиданности он резко повернулся на звук.
-- Не может быть!
Давно ожидаемый звонок оказался на столько неожиданным, что заставил его усомнится в реальности происходящего, -- Не может быть..., --ещё раз повторил он и быстро подъехав к столу, одним движением смёл все папки. Жёлтый экранчик, встроенный в крышку вибрировал и светился красным огоньком.
-- Шестьдесят четвёртый, -- шёпотом сказал Сомникс, после чего всё его тело затрясла мелкая дрожь. Кресло стало колыхаться и немного отъехало от стола.
-- Не может быть…! Неужели наконец, это произошло! Так давно он ждал сообщений от своих агентов, засланных в разные концы света. И ни чего. А сейчас, когда что-то появилось, он испугался.
Испугался, что это опять может бать ошибкой. Первое время, когда он только начал свои поиски, сообщений было очень много. Но все они оказались пустыми, ни один представленный кандидат не подходил ни ему, ни ей. И вот, уже несколько лет была тишина: ничего, ни одного сообщения. Жёлтый экранчик словно умер, первое время он частенько бросал на него взгляд, а затем вообще перестал обращать на него внимание.
И вот сегодня его агент, его лучший друг, дал о себе знать. С того самого дня, когда Сомникс дал задание найти приемника Сириус молчал. За это время, они встречались не один раз, но никогда не вели пустых бесед: каждый понимал насколько это важно.