Огонь ненависти, пожирающий его из нутри разгорелся с новой силой, а преследующий столько лет голос опять зашипел, уродуя воспоминания о прошлом.
-- Они…! Это всё они...! Это они отняли у тебя Адама, Мать и бабу Лизу. Это они оставили тебя одного, и из-за них отец отвернулся от тебя.
--Уже скоро, совсем скоро, -- ты станешь властелином времени и Вселенной, им придётся с тобой считаться.
Голос уже не просто шептал в его голове, он окреп говорил чётко и ясно, -- все остальные мысли под его напором исчезали, на их место приходил смрадный, но уверенный, всё сокрушающий вой.
Эрик опустил голову и прикрыл глаза, его обуревала страшная жажда, но, он хотел не воды, он хотел мстить, и никому то конкретному, он хотел мстить всем!
Всем без разбора, и не важно за что.
За своё поруганное детство, за слёзы, за горечь потери, - этот настойчивый голос заглушал все остальные звуки, все воспоминания, они еле пробивались сквозь его смрадную завесу.
Когда погиб Адам, боль утраты как тяжёлая болезнь убивала его, дни и ночи слились в одно целое, сон и бодрствование менялись местами, но он даже не замечал этого.
Но Эрик хорошо помнил тот момент, когда, однажды утром открыв глаза, он в первый раз услышал тихое шипение, и что-то похожее на человеческую речь.
В тот момент ему показалось что это Адам, -- что это его друг заговорил с ним. Эрик подумал, что Господь наконец услышал его молитвы.
В то утро, тоненькая струйка дневного света проникла в его разум, счастье на минуту озарило душу мальчика, но уже через секунду он понял, что это не Адам, -- это кто-то другой, чужой, и не очень добрый.
В тихом шипении было что-то пугающе холодное, мерзкое и скользкое.
Это нечто, медленно заползая в сознание вначале пугало, а затем, как ни странно убаюкивало.
-- Адама больше нет, -- говорил шепелявый голос.
-- Но он любит и помнит тебя. Иди к нему…, иди в горы, он там тебя ждёт! А здесь ты никому не нужен.
Каждый день голос твердил ему одно и тоже, подсовывая различные доводы, указывая на промахи его отца.
И через какое-то время дух Эрика пал.
Ему было только четырнадцать, когда он окончательно поссорился с отцом и ушёл из дома.
Но вопрос, -- как мог Адам оказаться на той скале…, поздно ночью…, и почему шагнул вниз? -- преследовал его везде.
Вот и сейчас, когда на какое-то мгновение голос исчез из его головы, а свежий воздух освежил память, этот вопрос ворвался в его мозг. Но доля секунды была так мала, что Эрик лишь увидел лучик воспоминаний, который тут же пропал.
В его голове опять возник шум:
-- Это они виноваты! Это они толкнули его в пропасть, из-за них он разбился.
-- Ты должен всё исправить, ты должен отомстить!
Кулаки Эрика сжались, глаза ещё больше почернели и стали напоминать раскалённый метал, губы превратились в тонкие ниточки. В свои восемнадцать, из молодого парня он превратился в мерзкого, дряхлого, скрюченного старика.
-- Я им всем покажу, -- из его перекошенного рта вырвалось глухое шипение, похожее на тот голос, что постоянно звучал в его мозгу уже много лет.
Мягкий ветерок играл ветками деревьев, зарница освещала небо, а он всё стоял на огромном камне и жаждал отмщения.
Ни какие планы не зрели в его отрешённом сознании. Теперь за него всё решал голос.
От того доброго мальчика, который приехал много лет назад в этот заповедный лес ничего не осталось, --жило только тело, -- его сознание было порабощено, как и душа, спящая глубоким больным сном под властью тёмных сил.
Глава 25.
Сомникс догадывался, что Эрик не просто так ушёл из дома.
Он чувствовал, что кто то, или что-то посодействовал этому, и что кому то, это было на руку,-- но, он был н е в силах что-либо изменить, потому что знал,-- Вселенная не даёт испытаний просто так, -- она мудра и рассудительна, каждое сражение, выигранное человеческим существом, делает его только сильней и позволяет двигаться дальше.
Не отрывая глаз от рабочего стола, он размышлял, пребывая в тяжёлом ожидании.
Переводчик, как и в предыдущие дни не отличался разговорчивостью, его дисплей был темнее ночи, и ненамного темнее мыслей Сомникса, беспокойство которого с каждой минутой тишины, только усиливалось.
Он понимал, -- времени почти не осталось его душа слабела, силы были почти на исходе, -- утекая из того что осталось от его плоти, словно вода из ржавого крана, они бесследно растворялись во вселенной.
«Странно…, -- подумал он, --Я никогда так не чувствовал время…, -- даже сейчас, когда я просто сижу то ощущаю, как, оно покидает меня. Так не должно быть. Рано…! Приемника нет!»