— Нет. Извините. Пока еще нет.
— Ну, ладно. Будем надеяться, он согласится. Я бы хотел, чтобы этот фильм сняли.
Несмотря на профессиональную сдержанность, сейчас он высказался вполне определенно, что еще больше расположило Катриону как в пользу неведомого мистера Гэлбрайта, так и в пользу проекта. Если по голосу можно судить о человеке, то Роб Гэлбрайт безусловно заслуживал доверия.
— Большое спасибо, вы мне очень помогли, — с искренней теплотой поблагодарила Катриона.
— Надеюсь, это не последняя наша беседа. Извините, в самом начале я не очень хорошо расслышал ваше имя. Как, вы сказали, оно звучит?
— Катриона Стюарт. Я работаю в одном из частных банков Эдинбурга, «Стьюартс и Компания». Наверно, вы никогда не слышали о нем?
— Нет, слышал, — уверил ее Роб, мысленно вернувшись в тот вечер, когда он водил свою мать на «Сансет бульвар».
Он знает этот банк, а теперь он даже знает, как выглядит девушка, с которой он разговаривал. Более того, если вспомнить, кто был в тот вечер ее спутником, то, пожалуй, он может назвать имя потенциального инвестора. Однако Роб ничего об этом не сказал.
— Сообщайте мне, как будут идти дела. Вы знаете, как звонить мне в офис? — Он продиктовал ей номер телефона. — Время от времени я бываю в Эдинбурге, — продолжал Роб. — Может быть, мы с вами встретимся.
— Может быть, — ответила Катриона. — До свидания.
Сидя за завтраком, Фелисити неожиданно заявила мужу:
— Я чувствую себя виноватой перед Катрионой.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Брюс, опуская газету.
В нынешней ситуации он не мог позволить себе пропускать слова жены мимо ушей.
— Я понимаю, что я ее оклеветала, — продолжала Фелисити, подливая себе кофе из кофейника.
Из соседней с кухней буфетной раздался грохот, и она встревоженно окликнула:
— Скажи на милость, Айона, что ты там вытворяешь?
— Всего лишь счищаю грязь со своих хоккейных ботинок! — прокричала ее дочь. — У нас сегодня игра.
— Ладно, только не измажь весь пол. Лучше займись этим во дворе, — строгим голосом посоветовала мать.
— Так как же ты ее оклеветала? — напомнил Брюс.
Фелисити понизила голос:
— Я же говорила, что подозревала ее. Мне никогда и в голову не приходило, что это может быть Линда Мелвилл. — Лицо Фелисити затуманилось: рана еще не затянулась.
Брюс нетерпеливо кашлянул.
— Мне кажется, пора тебе сделать усилие и перестать себя мучить, Флик, — осторожно предложил он, опасаясь нового скандала. — Я уже сказал, что больше это не повторится.
— Ха, — отмахнулась Фелисити, продемонстрировав тем самым, как мало веры придает она его обещаниям. — Речь не об этом. Ужасно, что я подозревала Катриону. Я должна как-то ей это компенсировать.
Брюс по мере сил старался скрыть, как его раздражает выдумка жены, которую он считал глупой женской сентиментальностью.
— Почему, ради всего святого?
— Потому что в гольф-клубе я облила ее имя грязью и теперь несу ответственность за то, что Катриона приобрела репутацию, которой она совершенно не заслуживает. И ты тоже.
— Я?! С какой стати? — искренне возмутился Брюс. — Я не клеветал на Катриону, Нечего меня припутывать!
— Ничего подобного. Если бы ты не вывалял меня в грязи, я никого бы не стала подозревать.
Брюс замолчал, понимая, что проиграл.
— Ладно, я бы на твоем месте не стал беспокоиться, — успокаивающе произнес он. — Такая девушка, как Катриона, обречена быть объектом сплетен, как бы она себя ни вела. — Брюс допил кофе.
Его жена широко раскрыла глаза:
— Почему обречена?
— Потому что красива. И не прикидывайся, будто ты не поэтому ее заподозрила. Если бы она была скромной серой мышкой, ты бы даже о ней не вспомнила. Кстати, я не склонен думать, что она вообще вне подозрений. Хэмиш определенно делал шаги в ее направлении, а девушке не так-то легко устоять перед ним, когда он достает чековую книжку.
— Хэмиш?! Неужели, Брюс? Не может быть! О Господи, нет, это дерево не по ней, Катрионе с ним не справиться!
Однако Брюс вновь не согласился с женой:
— Почему ты так думаешь? По-моему, у нее должен быть большой опыт в делах подобного рода. Я хочу сказать, всю жизнь она работает с мужчинами. Не могла же она каждый раз кричать «Караул!», когда кто-нибудь из них ей подмигивал или пытался обнять.
— Но Хэмиш — совсем другая весовая категория, ты же знаешь. Ты сам до смерти перепугался, когда он узнал про тебя с Линдой, сознайся! Ты испугался, что он пустит против тебя в ход все свое влияние, а Хэмиш вместе со своими деньгами — противник, который может устрашить кого угодно.