— Да, разумеется. Это такая семейная шутка. Имеется в виду, что он растрачивает часы — то есть убивает время в ожидании, пока унаследует титул, — ну, вы же знаете.
— Тогда он будет графом Лохабером?
— Это называется просто Лохабер — глава клана Гэлбрайтов. Мы пытаемся удивить мир таинственными и непонятными именами аристократии. Все мы — Гэлбрайты, но при этом мой отец — Невис, а дед Лохабер. В сущности, все очень просто, если знаешь, что к чему.
— Я знакома с вашим дедом, — призналась Катриона. — Я была у него в мастерской в Глендоране.
— В самом деле? — Роб казался польщенным. — Полагаю, вы ему понравились. Он всегда знал толк в хорошеньких личиках.
Катриона нахмурилась.
— По-моему, его больше интересовала моя биография, а не мое лицо. Он сказал, что я не должна была покидать Скай и обязана подумать о потомстве и о том, как вернуть долг своей земле. Он дал, точнее, одолжил мне часы, которые сам смастерил из рябины. Предполагается, что они обладают магической силой. Я должна возвратить их, когда осознаю, как быстротечно время.
В ответ на ее рассказ раздался взрыв смеха.
— Прошу прощения, — задыхаясь, проговорил Роб, — но, ей-Богу, он все же ужасно забавный старикан. Он наговорил вам все это при первой же встрече?
— Это и многое другое. У него очень четкие взгляды насчет долга, и верности, и всего такого, да?
— Да. Старик — совершенно реликтовое существо, и в своем роде неподражаем. Правда, он, по крайней мере, осуществляет на практике проповедуемые им принципы.
— Но, похоже, ему не удалось убедить семью последовать его примеру.
Роб слегка пожал плечами.
— Вы имеете в виду, что мы оторвались от корней? Может быть, со стороны это так и выглядит, во всяком случае, в отношении отца это так и есть, но что касается меня, дед еще не потерял надежду.
— Как, вы хотите сказать, что не собираетесь навсегда оставаться в Лондоне?
— О Господи, конечно же, нет! Я не могу там оставаться. — Катриона улыбнулась.
— Судя по вашему виду, этого не скажешь. Если мне позволено будет сделать такое замечание, то вы выглядите вполне приспособившимся к городской и даже столичной жизни.
— Вот как? Ну что же, внешность порой обманчива. Хотите, я скажу, какое впечатление вы произвели на меня?
— Пытаетесь отплатить мне той же монетой? Но ведь вы меня совсем не знаете. — Увидев, как он выразительно приподнял бровь, Катриона нашла в себе мужество сдаться: — Ладно. Я сама на это напросилась. Валяйте.
— Вы очень нервничаете перед сегодняшней встречей.
Роб взглянул на нее, но она смотрела прямо перед собой, на дорогу.
«Дворники» скребли по высохшему стеклу, и Катриона автоматически их выключила. Она не знала, как реагировать на его слова.
— Вовсе нет, — наконец возразила она, но без всякой убежденности. — Это всего лишь формальность.
Роб кивнул.
— Возможно, однако по каким-то причинам она вас очень беспокоит, и мне кажется, поскольку я иду с вами, то имею право спросить, почему.
Роб пока что сознательно умалчивал о том, что видел их с Хэмишем в Лондоне, и поэтому подозревает, что их связывают не только деловые отношения. Интересно, скажет ли она об этом сама?
Катриона свернула с главной дороги налево, чтобы объехать центр. Теперь они ехали среди высоких, импозантных домов. В некоторых окнах горел свет, окна же многочисленных контор и офисов оставались пустыми и мертвыми.
— Мое волнение вполне объяснимо, — осторожно сказала Катриона. — До сих пор я никогда не занималась подобными проектами, вот и все. Вы, может быть, привыкли к огромным бюджетам художественных фильмов, но для меня, как и для мистера Мелвилла, это в новинку. Так что я всего лишь хочу, чтобы все прошло гладко.
Они остановились на перекрестке. Прямо перед ними возвышалась молчаливая громада кафедрального собора Св. Марии. Простит ли ей Господь очередную полуправду?
— Я понимаю, — ровно отозвался Роб.
— Вы все-таки должны насладиться видом из моего офиса, Катриона, — напомнил Хэмиш после того, как церемония представления закончилась и они втроем уселись вокруг стола.
Голубая Коломбина Пикассо взирала на посетителей своими черными всезнающими глазами. Катриона избегала на нее смотреть. В этой просторной, наполненной воздухом комнате, которую она впервые видела при полном освещении, девушка чувствовала себя крайне неуютно. Даже толстый ковер на полу, казалось, дразнил ее, напоминая о том безумном вечере, когда они с Хэмишем впервые принадлежали друг другу. Кабинет был обставлен сверхсовременной мебелью, изобилующей стеклом, хромом и светлой, цвета шампанского, кожей. Видимое отсутствие электронной техники казалось странным, но Катриона догадалась, что за несколькими светлыми деревянными панелями скрываются все последние новинки электроники, какие только могут понадобиться современному предпринимателю.