— Но вы уверены в том, что это достаточно престижное предприятие? — настаивал Брюс. — «Стьюартс» не желает иметь дело ни с чем низкопробным. Где находится этот участок?
— В Глендоране, на Мэллайнской дороге. Вы знаете, где это?
У Брюса в этот момент был занят рот, но он утвердительно кивнул. Однако, прежде чем он успел заговорить, его опередила леди Невис.
— Мне показалось или вы упомянули Глендоран, моя дорогая? — поинтересовалась она со своего конца стола.
— Глендоран — фамильное поместье лорда Невиса, — пояснил Хэмиш. — Видимо, ваши клиенты покупают свою собственность у графа Лохабера?
— Вынуждена признать, что я не настолько глубоко вникла в это дело, — растерялась Катриона.
— Лохабер — мой свекор, — объяснила леди Невис.
— Конечно, я знаю это, — уверила ее Катриона. — Но мне не было известно, что его владения находятся в этой части страны. Хотя следовало бы догадаться — в конце концов, гора Бен-Невис тоже неподалеку, не так ли? Надо было просто сложить два и два.
— Я считаю своим долгом предупредить вас на случай, если придется иметь дело с моим свекром, — он не большой поклонник «Стьюартса», — продолжала леди Невис. — Он полагает, что владение землей налагает определенные обязанности, нечто вроде священного долга короля, и что Джорджу следовало направить свои таланты на управление поместьем, а не растрачивать их попусту в каком-то банке.
— Но ведь он наверняка понимает, что деньги, которые Джордж заработает в банке, в конечном счете будут вложены в поместье? — констатировал Хэмиш. — Законы рынка диктуют: делай деньги там, где можешь, и вкладывай туда, куда захочешь.
Леди Невис звонко рассмеялась:
— Я не уверена, что мой свекор верит в законы рынка. Он немного социалист, и националист, и вообще большой чудак.
— Нарисованный вами образ настолько не соответствует нашим представлениям о крупных аристократах! — изумился Хэмиш.
— Вот именно. Боюсь, что бедный Джордж страдает из-за отца, — без особого сожаления сказала леди Невис. — Они похожи на пару быков, которым тесно на одном пастбище. Их надо держать подальше друг от друга, иначе они сцепятся. Вот почему мы очень редко ездим в Глендоран. Мальчики довольно часто навещают деда, но мы стараемся этого избегать.
— Мальчики? — переспросил Хэмиш. — Ах, да, у вас же двое сыновей, я не ошибся, Квинни?
— Хотя нельзя сказать, что я их часто вижу, — согласилась она. — Один работает в Лондоне, а второй порхает то тут, то там как умственно, так и физически. Кошка, которая гуляет сама по себе.
Катриона потихоньку обратилась к Брюсу:
— Как вы думаете, может быть, не следует предоставлять кредит Каррузерсам?
Но внимание Брюса было сосредоточено да Линде, потчевавшей его забавными историями, привезенными из французских салонов.
— Похоже, лучше тебе быть поосторожней с этим старым графом, — прошептал Хэмиш, в отличие от Брюса расслышавший слова Катрионы.
— Почему? Ты что, думаешь, он тоже будет лапать меня под столом? — так же тихо упрекнула Катриона, получив в ответ быструю улыбку, в которой, однако, не было и тени раскаяния.
Тем временем леди Невис продолжала повествование о своем свекре.
— Да, он и в самом деле смешной старый чудак. Ходит в ужасном древнем комбинезоне, как какой-нибудь тракторист. К тому же занимается резьбой по дереву. Самоучка, конечно, как вы понимаете. Он всегда жалуется на то, что в Итоне их не научили чему-нибудь полезному, вроде плотницкого ремесла.
Катриона, заинтригованная историей о графе-плотнике, поинтересовалась:
— А какого рода вещи он делает?
— О, все, что угодно: ложки, стулья, табуретки, маленькие столики — словом, все, что обычно продается в деревенских лавках. Некоторые из этих вещиц очень милы. Он использует только упавшие деревья из своего поместья. Говорит, что они разговаривают с ним и сами объясняют, что из них сделать.
Обед шел своим чередом. За главным блюдом — олениной в сливовом соусе — последовал десерт: фруктовый мусс с легкими, как пух, вафлями, поданный в стаканах венецианского стекла. На протяжении всей трапезы в вине не было недостатка, и обстановка становилась все более оживленной.
— Давайте поиграем в «Откровение»! — закричала Фелисити Финли, когда на столе появились блюда с сыром и графины с портвейном. Ее щеки, достаточно розовые от природы, под воздействием вина совсем раскраснелись. — Вы не возражаете, Квинни? В прошлый раз это было так забавно.
— Ну конечно же, не возражаю, дорогая, — милостиво улыбнулась леди Невис. — Если только все обещают думать, что говорят. Я не люблю этих захватывающих откровений, потому что потом не могу их вспомнить.