Лена не двигалась. Ее пальцы сжались в кулаки. В этот раз она не стала ничего корректировать. Пусть звучит как есть — холодно, жестоко, без компромиссов. Пусть этот стальной привкус следующего трека станет ее ответом на их сладковатую иллюзию.
Взгляд Ивана на миг оторвался от Алисы и вернулся к Лену. Не упрек. Не просьба. Молчаливое признание: «Я знаю. И все равно». Это было похоже на то, как он брал ее самый грязный, перегруженный звук и встраивал в мелодию, находя в какофонии особую гармонию. Так и теперь — ее отчаянную, ядовитую тревогу он принял как данность, как факт своей новой, неудобной реальности. И этим признанием он на мгновение сделал ее соучастницей этого безумия, против ее воли.
Затем он снова посмотрел на Алису. Но теперь в его усталых глазах горела не детская надежда, а решимость. Та самая, с которой он только что играл. Он кивнул ей — коротко, почти не заметно — и развернулся к пульту, его пальцы уже летали над контроллерами, снова отданные во власть звука.
Эта перемена была стремительной и пугающе окончательной.
Лена медленно выдохнула. Ее молчание не сработало. Оно лишь отполировало момент, придав ему завершенность. Битва была проиграна, даже не успев начаться.
Она видела, как Алиса, наконец переведя дух, обвела взглядом зал, и на ее лице на секунду мелькнуло что-то неуловимое — не триумф продюсера, а растерянность женщины, которая сама не знает, что делать с обрушившимся на нее чувством.
Секунду на лице Алисы читалась чистая, абсолютно не сочетающаяся с её образом растерянность, но тут же её взгляд стал острым и собранным. Он скользнул по спине Ивана, считывая его уход в себя. «Да, — с горьким торжеством подумала Лена, — дверь захлопнулась. Посмотрим, что ты будешь делать теперь, Рейн».
Она взяла со стола почти допитый энергетик, но пить уже не хотелось. Во рту стоял стойкий привкус горечи и неизбежности. А на сцене Иван уже вел звуковую атаку, и зал, забыв про все на свете, покорно шел за ним в этот новый виток музыкального ада.
Глава 27. Обратный отсчет до полуночи
— Ну что, герои, принимайте дары от благодарного человечества, — Сергей первым нарушил тишину, снимая в прихожей куртку и водружая на стол сет с суши. — Мы ехали мимо, Катя смотрела сторис из «Армы» в телефоне — я на светофоре глянул, а у неё лицо такое, будто она там, в зале, а не в машине. Решили, вы просто обязаны отметить.
Его улыбка была такой же легкой и непринужденной, как и его движения. Он ловко расставлял контейнеры, будто делал это каждый день.
Катя, с явным облегчением скинув туфли на высоком каблуке, рассмеялась:
— «Ехали мимо» — это он скромничает. Я его специально из дому выдернула по такому поводу! Сказала: всё, ты обязан посмотреть на нашего вундеркинда вживую, пока он не стал совсем неприлично знаменитым. А мы уже подъезжали, как вы в Арме закончили. Так что мы, можно сказать, ваш кортеж сопровождали.
Уголки губ Алисы дрогнули, выдав едва уловимую, но искреннюю улыбку. Этого крошечного жеста было достаточно — годы дружбы превратили их диалог в телепатию.
Иван молча прошел к своему синтезатору и провел ладонью по клавишам, не нажимая их. Этот тактильный контакт казался необходимым ритуалом возвращения к самому себе после публичного выворачивания души наизнанку.
— Кофе, — хрипло провозгласила Лена, направляясь к кофемашине. — Или я усну тут стоя, как лошадь. Вань, кстати, сегодня не облажался. Почти.
— Высшая похвала, — хмыкнул Иван, наконец отрываясь от инструмента. Он мельком глянул на Алису, и сразу же сделал вид, что заметил что-то интересное на стене за ее спиной. Алиса в ответ принялась тщательно разглядывать этикетку на бутылке с минералкой так пристально, будто там был написан секрет вечной жизни.
— Это не похвала, это констатация факта. Лови момент, пока он не испарился — ответила Лена, запуская кофемашину. Громкое шипение пара на секунду заполнило студию.
Сергей уже расставлял стаканы.
— Ну что, праздник по-богемному? Кому что? — Его вопрос повис в воздухе.
Иван подошёл к столу, налил себе два пальца виски — ровно столько, чтобы не привлекать внимания отказом. Он не стал поднимать бокал для тоста, а просто поставил его перед собой, словно музейный экспонат.
— После такого нельзя глушить эмоции алкоголем, — бросил он в ответ на немой вопрос Сергея. — Нужно всё прочувствовать. До самого дна.
Лена, проходя мимо с дымящейся чашкой, одобрительно хлопнула его по плечу.
— Взрослеешь на глазах, принц. Практически невыносимо.
Алиса молча наблюдала за этой сценой, прислонившись к стойке. Ее внимание привлекло простое, почти бытовое движение: Катя, смеясь над шуткой Сергея, инстинктивно потянулась к нему и поправила воротник его свитера. Жест был обыденным, привычным, но Алиса, чей взгляд привык улавливать малейшие вибрации лжи, тут же отметила и другое: улыбка Сергея была чуть уже, чем нужно, а в уголках глаз застыла знакомая ей по зеркалу усталость.
— Ладно, хватит вставлять палки в колёса нашему скромному празднику, — Катя хлопнула в ладоши, и ее голос прозвучал немного громче, чем того требовала ситуация. Ее заряжали отголоски чужого успеха, но в голосе чувствовалась легкая, фальшивая нота. — Так, я хочу деталей! Неприличных подробностей! Рассказывайте, как оно было изнутри?
Лена бросила на Ивана оценивающий взгляд.
— Народ ждал цирка. А получил... не знаю, что это было. Но слушали, черт возьми, раскрыв рты. Даже Богдан с «Граммофона» перестал крутить ус.
— Он не перестал, — тихо, но четко поправила Алиса. Все взгляды невольно обратились к ней. — Но он достал блокнот. И делал пометки. После третьего трека.
Иван, до этого смотревший в сторону, медленно перевел взгляд на Алису. Он не ожидал, что она заметила такую деталь. Что она вообще смотрела на кого-то кроме него в тот момент.
— Блокнот? — Лена скептически хмыкнула, но в ее голосе прозвучало уважение. — Ну, если Богдан полез за блокнотом, это уже о чем-то да говорит.
— О чём? — не удержалась Катя, её глаза горели любопытством.
— О том, что наш артист перешёл из разряда «перспективных» в категорию «инвестиционно привлекательных», — сухо констатировала Алиса.
Сергей покачал головой, улыбаясь.
— Ничего себе поворот. Я как-то думал, просто музыка громкая и ритмичная. А получается, я свидетель исторического взлета? Ладно, герой, признавайся — каким был путь к славе? Каким был твой самый эпичный провал? Тот, после которого папаша хватался за валокордин? Что там за история с разбитой тачкой, про которую упоминала Катя?
Иван усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Несколько секунд он смотрел в потолок, собирая мысли, а в его глазах заплясали чертики.
— История с тачкой? Только я её не разбил, вечно пресса всё перевирает. Я пытался стать Памелой Андерсон из «Спасателей Малибу». Только в мужском роде, с поправкой на славянский меланхолический колорит и подмосковные пейзажи.
— Звучит многообещающе, — Лена скептически приподняла бровь, делая глоток кофе.
— У меня была дивная новая, ядовито-желтая «Панамера», — начал Иван, — И была юная девочка-художница, которая говорила, что я «слишком правильный». Был жаркий летний день, и мне до смерти хотелось чего-то... эпичного.
Я пригнал этот кричащий желтый корабль к самому живописному водохранилищу. Там был пологий песчаный спуск, прямо как в кино. Я рассчитал все: угол заезда, скорость, эффектность. План был гениален: проехать по самой кромке воды, поднять фонтаны брызг, произвести неизгладимое впечатление.
Что я не рассчитал? Только одно. Панамера - не внедорожник. Я проехал точнехонько до воды и застрял. А потом, пытаясь выбраться, я лишь глубже увяз. Даже злости не было. Я вылез, сел на теплый капот этого тонущего куска немецкого инженерного гения, достал из бардачка бутылку колы и смотрел, как вода медленно подбирается к порогам. Это было... медитативно. Желтый Porsche в синей воде. Довольно живописно.