— Продолжаем работу, — голос Алисы оставался абсолютно ровным и бесстрастным. — У нас остался час до дедлайна.
Она вернулась к своим документам, и единственным признаком её внутреннего состояния было то, что она перечитывала один и тот же пункт расписания уже третий раз. Хорошо, что этого никто не мог увидеть.
****
Резкий стук в дверь прозвучал как раз в тот момент, когда Алиса делала очередную пометку в планшете. Дверь распахнулась, на пороге стоял Марк. Его темный костюм выглядел чужеродным пятном в этом творческом хаосе.
— Прошу прощения за вторжение, — он бегло окинул взглядом помещение, задержавшись на Лене, которая демонстративно изучала показания приборов. — Аркадий Петрович попросил передать документы для ознакомления.
Он протянул Ивану плотный конверт с фирменным логотипом холдинга.
Иван молча взял конверт, отложив его на ближайшую стойку. Марк, однако, не спешил уходить. Его взгляд скользнул по оборудованию, по расставленным повсюду чашкам с недопитым кофе, по Алисе, замершей у дальней стены.
— Знаете, я редко бываю в творческой обстановке, — произнес он, делая шаг внутрь. — Аркадий Петрович упомянул, что вы работаете над чем-то экспериментальным. Не покажете процесс?
— В данный момент мы как раз занимаемся аранжировкой, — голос Алиса зазвучал, как записанное сообщение. — Это довольно рутинный процесс.
— Тем интереснее увидеть, как рождается магия, — была неподдельно дружелюбной, практически братской. Он подошел ближе к пульту, где Лена демонстративно щелкала тумблерами. — Пожалуйста, продолжайте. Не обращайте на меня внимания.
В студии повисла напряженная пауза. Иван первым не выдержал.
— Марк, мы работаем. У нас осталось сорок минут. Это не лучший момент для экскурсий.
— Понимаю, понимаю, — Марк кивнул, но не сдвинулся с места. Его внимание было приковано к Алисе. — Алиса Сергеевна, и как вы находите общий язык с нашим бунтарем?
Алиса не моргнув глазом продолжила изучать планшет.
— Моя задача — выстроить эффективную стратегию продвижения артиста, — ее голос звучал ровно и бесстрастно, будто она читала доклад на бизнес-конференции. — Мы действуем по стандартному протоколу: анализ рынка, позиционирование, план реализации. Никакой магии, только расчет.
— Рад это слышать, — Взгляд Марка скользил по студии. — Просто иногда близкий контакт с артистом может влиять на профессиональную дистанцию. Вы не находите?
Иван резко выпрямился, сжимая в руке гитарный медиатор.
— Марк, может, хватит? Отец получит отчет в пятницу, как обычно.
Для Марка такие проверки были рутиной, бессмысленным ритуалом. Он бросал колкости наобум, не ожидая увидеть ничего, кроме заученного раздражения. Однако реакция оказалась иной: взгляд Ивана метнулся к Алисе, а ее пальцы — всего на долю секунды — чуть сильнее сжали край планшета. И понял — в этот раз он попал в мишень даже не целясь.
— Конечно, конечно, — Марк медленно повернулся к выходу. — Просто выполняю поручение. Аркадий Петрович очень внимательно следит за прогрессом. — Он остановился в дверном проеме. — И, кажется, не зря. Работа действительно продвигается... интересными темпами.
Дверь закрылась. В студии воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением аппаратуры. Лена медленно развернулась в кресле, ее лицо выражало ледяное спокойствие. Она посмотрела на Алису, затем на Ивана, и в ее глазах читалась одна-единственная мысль: «Ну что, блин, допрыгались?»
****
Марк вышел. В студии остались только они трое. В наступившей тишине Лена медленно поднялась из-за пульта. Ее движения были обманчиво медленными, словно она экономила каждое усилие для главного удара.
— Вы совсем долбанулись? Хотите вывести вашу мыльную оперу на федеральные каналы? Твой папочка вам это мигом обеспечит. Он в этом спец.
Иван попытался что-то сказать, но Лена одним жестом, резким и безжалостным, остановила его.
— Молчи. Ты уже сделал достаточно. — Она перевела взгляд на Алису. — Вы что, вообще не понимаете, что играете с огнем? Вам мало того, что вы свою карьеру под угрозу ставите? Вы весь проект топите! Мой проект!
Алиса не отвечала. Она с каменным лицом подошла к стойке, взяла свою сумку, начала аккуратно, с нелепой в этой ситуации методичностью, складывать в нее планшет и документы. В каждом ее движении читалась полная капитуляция.
— Он уже все почуял! — Лена не повышала голос, но каждое ее слово било точно в цель. — Марк просто первая ласточка. Потом придут другие. Будут копать, задавать вопросы, и ваши дурацкие взгляды и случайные прикосновения станут достоянием общественности. И знаете что будет самым смешным? — Она горько усмехнулась. — Вашу прекрасную сказку сломает не мораль, всем на неё плевать, а деньги. Инвесторы не любят скандалов. А мне, — ее голос наконец сорвался, выдав накопленную ярость, — мне не нужен этот цирк с вашими семейными разборками! Я десять лет пахала в этом дерьме не для того, чтобы один мажор из-за влюбленности в свою няньку похоронил мой единственный шанс!
Она резко развернулась и, не глядя ни на кого, вышла из студии, громко хлопнув дверью.
Алиса закончила собираться. Она не посмотрела на Ивана, не сказала ни слова. Просто направилась к выходу.
*****
Иван остался стоять один посреди пустой студии. В ушах звенело от наступившей тишины. Он медленно опустился в кресло перед пультом и провел рукой по лицу. Где-то там, за стенами, рушилась карьера Алисы. Где-то Лена проклинала его имя. А здесь, посреди этого хаоса, сидел он — причина всех проблем. Он опять все испортил. Артист, который не смог просто держать себя в руках. Мужчина, который не сумел защитить ни женщину, ни их общее дело.
Он сжал кулаки, но сегодня бить было некого. Только собственное отражение в темном экране монитора напоминало ему о том, кто во всем этом виноват.
Взгляд упал на часы.
Сорок минут.
Сорок минут до дедлайна, до отправки готового файла Ковальскому. До позора, который будет уже не личным, а профессиональным. Всего сорок минут, а в студии — ни звукорежиссера, ни продюсера. Только он, незаконченные треки и призрак отца, который на этот раз будет прав.
— Черт! Чёрт, чёрт, чёрт! — его голос тонул в звукоизоляции, не оставляя даже эха.
Он рванулся к пульту. Пальцы не слушались, спутывая все настройки, которые Лена выставляла с такой легкостью. Каждая нажатая кнопка, каждый сдвинутый ползунок только ухудшали звук, делая его плоским, безжизненным, чужим. То, что в руках Лены оживало, в его руках умирало. Быть дилетантом в собственной студии — что может быть унизительнее?
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге, тяжело дыша, стояла Лена.
— Ты что творишь! Руки прочь от пульта!
Ее плечо грубо оттеснило его от пульта. Фейдеры поползли, эквалайзеры выстроились в четкие кривые — несколько уверенных движений, и звук, который он так безнадежно пытался выжать, снова стал живым и объемным. Она исправляла его кошмар, не удостоив его взглядом.
— Я не для тебя это делаю. Я для себя. Потом разберемся.
Лене потребовалось ровно пять минут, чтобы оживить звук. Дверь открылась снова. Бесшумно. Алиса. Она не смотрела ни на кого.
— Двадцать пять минут, — сквозь зубы процедила Лена, не отрываясь от эквалайзера. — Ваня, если хочешь быть полезным, найди хоть одно нормальное решение для финального сведения. И больше никогда, слышишь, никогда не трогай мои настройки.
Он молча отступил вглубь студии, чувствуя себя лишним на собственной записи. Его пальцы сжали край стойки, когда он наблюдал, как Лена безжалостно вырезала лучшие, самые живые моменты его музыки.
Студия превратилась в странный механизм, где детали были соединены ненавистью и необходимостью. Лена полировала звук до стерильного блеска. Алиса переписывала очередной пресс-релиз, вычеркивая все следы того самого «нестандартного подхода», который еще час назад считался их главным козырем.