— Завтра в девять утра, — Лена говорила тихо, но каждое слово падало с весом свинцовой гири, — я разошлю всем им одинаковое письмо. Уведомление о приостановке своего сотрудничества с проектом IVAN V. Без объяснения причин. В связи с изменившимися обстоятельствами.
Она сделала паузу, давая Алисе представить эту картину.
— Послезавтра, — продолжила Лена, все тем же бесстрастным тоном, — я подам документы на выход из состава учредителей «Звукороя». Моя доля уйдет в никому не нужный трастовый фонд. Студия, которую мы с Иваном строили пять лет, превратится в труп. Оборудование можно будет продать с молотка.
Она смотрела на Алису, и в ее взгляде не было ни ненависти, ни злорадства.
— Инвесторы, с которыми я последние два месяца вела переговоры о расширении, отзовут предложения. Они доверяли мне, а не бренду IVAN V.
Лена обвела кабинет медленным, оценивающим взглядом. Алиса так и сидела молча, не вклиниваясь в её монолог.
— Через месяц от всего, что мы начинали, останется только имя. И ты останешься с ним один на один. Со скандалом, с мальчиком, который не знает, как работать без меня, и с его отцом, который уже нанёс свой удар. Ты получишь его. Без команды. Без связей. Без студии. Без будущего.
Она положила ладони на стол и наклонилась чуть ближе.
— Я не трону его музыку. Я просто уйду из этого проекта. Или уйдешь ты.
Лена выпрямилась и повернулась к выходу.
— Я даю тебе выбор. Хотя это не выбор между плохим и хорошим. Это выбор между катастрофой и забвением. Удачи, Рейн. Она тебе понадобится.
Она вышла так же бесшумно, как и вошла, оставив за собой тишину рухнувшего мира. Алиса осталась одна. Она смотрела на список имен перед собой, и с каждым прочитанным именем внутри что-то обрывалось. Карьера. Репутация. Что-то хрупкое, что только начало появляться между ней и Иваном.
Глава 33. Чужой выбор
Алиса вышла из стерильного стеклянного подъезда, перешла через мост и пошла вдоль набережной. Ей отчаянно хотелось уйти хотя бы на полчаса от бесконечных звонков, писем и новостей. Ни рев машин, ни равномерный шум города не могли отвлечь её от мрачных мыслей. Она медленно шла по набережной, не обращая внимания ни на веселую стайку подростков, проскользнувших мимо, ни на сияющие под ярким солнцем небоскребы.
Дойдя до очередной лесенки, ведущей к воде, она спустилась по бетонным ступеням и села прямо на холодный камень парапета. Вода внизу была серо-коричневой, на солнце переливались яркие, жизнерадостные бензиновые пятна. Лениво проплывающие к горизонту куски пенопласта, бутылки и ветки не могли унять хаос в голове.
Ее рука машинально нашла на запястье старый кожаный браслет. Она потёрла грубую кожу так, словно пыталась стереть с себя сегодняшний день. Привычный, успокаивающий жест сейчас не помогал. Вместо облегчения он лишь тянул за собой вереницу мыслей, одна другой неприятнее.
Карьера, репутация, дело всей жизни — всё превратилось в язвительные заголовки в новостной ленте. Она представила, как Аркадий Петрович, наверное, смотрит теперь эти статьи с чашкой кофе. Хотя, скорее всего, он даже не утруждал себя чтением. Алиса подумала, что о результатах ему наверняка сообщил Марк одной единственной короткой фразой, чтобы не тратить его бесценное время. «Проблема решена».
С Марка мысли её сами собой перескочили на Ивана. Его холодное сообщение с контрактом. Что это было? Зачем он прислал это письмо? Обиделся настолько, что решил прекратить с ней работу? Он правда думает, что Sonic Wave может предложить ему что-то интересное? Или это глупая манипуляция, попытка показать ей, что он может справиться сам? Она больше не понимала.
Алиса подняла голову, посмотрев на проплывающую мимо баржу. Прямо напротив, через реку, сиял на солнце небоскреб, в котором размещался её офис. Приглядевшись, она разглядела свои окна на двадцать восьмом этаже. От мыслей об офисе стало противно до тошноты.
В кармане завибрировал телефон. Она нехотя достала его, ожидая увидеть имя очередного недовольного клиента. Татьяна Воронцова. Она не вспоминала о ней с момента той давней первой и единственной встречи.
Что ей от нее нужно? Позлорадствовать? Высказать все, что думает о женщине, вскружившей голову ее сыну?
— Алиса Сергеевна, — голос в трубке был спокойным и ровным, как и во время прошлого разговора. — Прошу прощения, что отрываю вас. Мой сын только что ушел от меня, и я считаю, что нам необходимо встретиться.
Алиса молчала, сжимая телефон в потной ладони.
— Я могу подъехать к вашему офису через двадцать минут, —тон женщины не оставлял возможности отказать.
— Я… я сейчас не в офисе, — выдавила Алиса.
— Ну так приезжайте туда, я подожду, — в голосе Татьяны Вячеславовны прозвучали нотки усталого нетерпения. — Встретимся там.
Алиса опустила руку с телефоном. Встреча. В офисе. Там, где всё пахло крахом и пустотой. Ей стало плохо от этой мысли. Она хотела закричать, отказаться, убежать.
Но она уже поднялась и пошла — обратно, к тем самым стеклянным стенам, за которыми осталось все, что она успела разрушить. Выбора не было. Любопытство и отголосок какой-то странной надежды тянули ее вперед сильнее, чем страх и отчаяние.
*****
Улицы, мост, люди — все расплылось в единое пятно, Алиса шла к офису на автопилоте, не замечая ни людей, ни светофоров, ни звуков. Ей казалось, что прохожие провожают ее взглядами, узнают в ней «продюсера-вампира» с заголовков. Это было очевидной паранойей, но прогнать эти мысли не получалось.
Она прошла мимо охраны, поднялась на лифте на свой этаж и зашла в прохладный, абсолютно пустой офис. Она устроила сегодня внеплановый выходной всем своим сотрудникам. Но уборщица, видимо, была одним из тех немногих, кто её не бросил. На ковре не было ни ворсинки, столы вытерты, стулья аккуратно задвинуты. От этой идеальности становилось ещё тоскливее.
Алиса подошла к кофемашине и её рука потянулась к любимой белой чашке. Пальцы сами нашли шероховатость у донышка — маленький, почти невидимый брак, который Катя смущенно называла «признаком ручной работы». Она не успела нажать кнопку, сзади раздался спокойный, уверенный голос:
— Как у вас тут красиво и тихо. Прямо как в морге.
Алиса резко обернулась. В дверях стояла Татьяна Вячеславовна. На ней было простое шерстяное пальто. Алиса пару раз заглядывалась на такое в витринах, но пока не готова была себе позволить что-то подобное. В руках небольшая кожаная папка. Ее взгляд скользил по пустым креслам, по безупречным столешницам.
— Проходите, — голос Алисы прозвучал хрипло. Она почувствовала себя школьницей, вызванной к директору. — Будете кофе?
Татьяна Вячеславовна кивнула и прошла в кабинет, села в кресло у окна, как будто давая понять, что разговор предстоит неформальный. Она положила папку на колени, но не открывала ее. Алиса медленно опустилась в свое кресло, глядя в черный монитор на столе.
— Он был у меня сегодня, — начала Татьяна Вячеславовна, глядя куда-то в окно, на серую ленту реки. — Ваня редко заходит, у него полно своих дел, мы почти чужие друг другу. — Она сделала небольшую паузу, ее пальцы провели по гладкой коже папки. — А сегодня он пришёл и целый час нёс какую-то чушь. Сначала про уличного кота. Говорит, что у меня похожий взгляд. Сначала описывал его минут пять без перерыва. Потом вдруг спросил, не кажется ли мне, что все коты в этом городе несчастны. Что они просто играют роль котов, потому что все уже давно забыли, как быть настоящими. Потом про синтезатор, который один его понимает. А под конец выдал, что, кажется, совершил непоправимую глупость. Какое-то письмо.
— Какое? — не удержалась Алиса.
— Вот именно! — Татьяна Вячеславовна развела руками. — Я тоже так спросила. А он посмотрел на меня, как на идиотку, и говорит: «Ну, от того лейбла. Там такие условия, мам, ты не представляешь! Они предлагают мне полную свободу». А сам при этом теребит дурацкий замок на своей куртке. Говорит, хотел, чтобы вы «знали о его рыночной стоимости». Чтобы вы… как он там выразился… «перестали видеть в нём проект». Идиот. Совершенный ребёнок.