— Спасибо, — сказал Эрон, его глаза светились и казались почти голубыми. — Теперь у меня есть слово.
Эрон сидел молча, глубоко задумавшись, и я не хотела прерывать тишину. Вдруг он вскочил на ноги и сказал, протягивая мне руку:
— Пойдем.
— Иди, я тебя догоню. Хочу немного посидеть одна и посмотреть на море, — ответила я.
— Конечно, посиди, это мне знакомо, — согласился он и побрел вдоль берега.
Я сняла респиратор , чтобы отклеить камеру-родинку. Покрутив ее на кончике указательного пальца, я дунула, и крошечное устройство упало в песок.
— Оставайся здесь, ты больше мне не нужна.
Я смотрела вдаль, стараясь запомнить все в деталях. Изумрудное море было живым и сильным. Волны, повинуясь ветру, ударялись о берег. Я хотела потрогать воду, но боялась ее, видя, как волны неистово шуршат камнями.
Вдруг в том месте, куда упала камера, появилось легкое свечение. В считанные секунды оно стало ярче, и раскаленный желтый шар выпрыгнул из-под песка и повис в воздухе. Он был словно небольшое солнце. Мне стало тепло и спокойно. Вдруг солнце вспыхнуло и разлетелось маленькими тлеющими огоньками. Образовавшаяся темнота заклубилась голубым туманом. Когда туман улегся, в темноте я увидела очертания круглой капсулы. Она приближалась, освещая себе путь зеленым прожектором. Нет, теперь это была уже не капсула, это огромный объектив. А в нем по центру я увидела свой глаз с родинкой. Он распался на части и разлетелся семенами одуванчика по краям. Я почувствовала, что лишилась чего-то, и закричала. Глаз снова проявился в середине, и все повторилось вновь. Я встала и сделала шаг вперед — почему же так холодно, ведь только что тепло разливалось по моему телу?
— Малин, немедленно надень респиратор и выйди из воды! — донесся до меня искаженный до неузнаваемости крик Эрона. Я обернулась и увидела, как он бежит в мою сторону, и вот уже крепкие руки быстро надели на меня маску.
Я села на песок, и все вокруг приняло привычный облик. Сквозь легкий гул в ушах начал доноситься плеск волн, голос Эрона перестал искажаться. Он поднял меня на руки и понес к кораблю.
— Что случилось? — спросила я, прижимаясь к его груди.
— Ты была без маски и, следуя своему видению, зашла в воду.
***
Я сидела в индивидуальной ячейке на пьедестале. Вокруг меня по потолку, полу и в воздухе сновали роботы-лаборанты. Сферические серебряные оболочки камер-полицейских быстро перемещались в пространстве, поблескивая своими корпусами на белоснежном фоне помещения. Я впервые находилась в Центре Генетических Исследований и с интересом наблюдала за суетой в юните. Тодд Макмиллан стоял передо мной.
— Малин, где устройство видеозаписи?
— Вы не найдете его на Земле, — ответила я, наконец решившись сказать все, как есть.
— Вы оставили его на Спеспереннис?
— Я его уничтожила.
— Как глупо! Зачем вы так поступили? — строго спросил он и посмотрел мне в глаза. Макмиллан очень редко так делал. Во мне нарастал протест.
— Я не могу больше выполнять инструкции: «поцелуйте объект, не целуйте объект, молчите, говорите, пригласите его в гости, примите его приглашение, спросите, о чем он думает и что чувствует, перейдите к интимной близости». Может, вы просто оставите нас с Эроном в покое? Я сама разберусь, что делать и о чем его спрашивать, а также когда его целовать, — чем дольше я говорила, тем больше смелела. — Вы можете оштрафовать меня, только, пожалуйста, перестаньте постоянно комментировать, что нам делать, — это просто невыносимо. Именно поэтому на Спеспереннис я и выбросила камеру!
— Что ж, мы думали, вы окажетесь более покладистым пользователем, — после паузы ответил генетик. — Видимо, вы просто устали. Палата понимает вас: вы подвергались большим рискам, пожертвовали своей репутацией и, столкнувшись с иррациональным, пережили слишком много нового и необычного. Если не брать в расчет последнюю вашу выходку, вы отлично потрудились. Рады сообщить вам, что эксперимент окончен.
— Как окончен? — удивилась я.
— Ваш Сомниум пробудился! Малин, мы поздравляем вас!
— Не может быть. Это потрясающе! Когда вы подарите мне вечную молодость? — спросила я, задыхаясь от восторга.
— Мы сделаем это прямо сейчас! Мы приглашаем вас в юнит семьдесят восемь пятого корпуса Центра Генетических Исследований. Кстати, на вашем счете вы найдете сумму десять миллионов мировых единиц.
— Спасибо, это просто сказка! — ответила я, не моргая глядя на ученого.
— А теперь, Малин, откройте вкладку «Программа».
Я молча открыла страницу.
— Доступен новый уровень! — в восторге воскликнула я.
— Да, Малин. Мы подарили вам уровень премиум-класса в качестве благодарности за ваши труды. Только посмотрите — это ваш новый дом и последняя модификация аэро. Вы найдете массу приятных деталей, о которых сейчас я уже не буду рассказывать.
Тот момент, когда тебе доступен новый уровень, не сравнить ни с чем — ты становишься счастливым, глядя на свое будущее, которое сразу же после активации превращается в реальность. Тут есть что-то волшебное. Яркие краски на экране, цифры, фотографии, бонусы и новые покупки — все это твоя жизнь. Я, как обычно, почувствовала это счастье: голова вот-вот закружится от предстоящего успеха и новых сюрпризов программы. Я зашла в раздел Сомниум — там было изображение другого мужчины.
— Кто это?
— Малин, теперь, когда ваш Сомниум пробудился, мы собираемся наделить вас уникальной миссией. Вы должны будете помочь нам активировать ген в других пользователях, чтобы начать великий процесс Сомниумизации. Для начала это будет пользователь Бобби Стамп. Инструкции те же, что и для Эрона, — проводить время вместе, вступить в интимную близость.
Мне стало нехорошо.
— Но я не смогу… — я смотрю на Бобби.
Тревога поселяется внутри и вытесняет только что ликовавшую радость.
— Что значит, не сможете?
— Я не смогу, потому что он не Эрон, — ответила я тихо и обреченно.
— Малин, мы сделаем вид, что не услышали сейчас ваш ответ. Итак, все инструкции вы получите в сообщении.
— Я уже сказала, что не смогу, — ответила я твердо, теперь уже точно зная, что не соглашусь.
— Да что происходит?! — вдруг вышел из себя Тодд Макмиллан, впервые на моей памяти повысив голос. — Значит, можете забыть про сыворотку.
— Вот и отлично, потому что вечная жизнь без Эрона мне не нужна.
Тодд изменился в лице: от выражения на нем привычного спокойствия и довольства не осталось и следа.
— Малин, вы должны кое-что знать: Эрон — государственный преступник. Последние одиннадцать лет своей жизни он провел в тюрьме, в диких тропиках.
Я открыла рот.
— Этого не может быть!
Он молча смотрел на меня.
— Что он совершил?
— Преступление против Палаты и всех пользователей. Он создал вирус, поразивший Систему Планирования.
«Эрон вовсе не такой. Малин, не верь им», — попыталась убедить я сама себя.
— Наверняка вы заметили, что Эрон время от времени говорил загадками, критиковал окружающую реальность и рисовал перед вами дикие картины мира природы.
— Да, такое действительно бывало.
Я прокручивала в голове все его слова, наши споры, его порой вызывающее и агрессивное поведение. Неужели генетик говорит правду?
— Это неспроста. Его тюремное прошлое мешало ему адаптироваться на свободе. Хотя вы сильно помогли ему.
— Почему вы не сказали мне сразу? — воскликнула я, вскочив со своего кресла.
— Если бы мы сказали вам, вы бы ни за что не согласились на участие в эксперименте. Не так ли?
— Конечно, кто захочет спать с преступником? Вы подвергали меня страшной опасности, вы знаете об этом? Зачем? Зачем вы так поступили со мной? — я начала кричать, из глаз полились слезы. — Вы испортили мою программу! В черный список вас! Почему это происходит со мной?