Пересветов с Дятловым напряжённо переглянулись.
— Долго же они там возятся, — порассудил молодой человек, — если даже мы своим ходом притащились быстрее. Солдаты с Украины и те уж тут как тут.
— Кто бы сказал, зачем тут понадобился я, — задумался Пересветов.
Женщина поправила свой дождевик и развела руками.
— К экспериментам в этом здании привлекались душевнобольные из регионального диспансера и заключённые местной колонии. Об этом мы знаем наверняка. О ком-то из них лучше осведомлены вы. Ждите. Возможно, вы понадобитесь, а возможно, нет. Можете пока съездить в гостиницу. Если понадобитесь, вызовем.
Пересветов обвёл сосредоточенным взглядом мрачное здание, выглядевшее под дождём объёмным чёрным зеркалом неправильной формы.
— Какова обстановка внутри? — поинтересовался он. — И ещё, сотрудников этого центра можно повидать? Не все же там работали во время… происшествия. Адреса, телефоны, что угодно.
Женщина повернулась к центру Вернадского. Мрачно и загадочно блестело здание в дожде и мраке промозглой ночи, отражая яркие мигающие венцы полицейских стробоскопов.
— Вход открыт. То, что видим, верхний уровень. Холл, приёмная. Движения не замечено. Ещё на поверхности склад, отдел аналитиков, административный блок. По виду никаких повреждений. Сам центр с оборудованием расположен на нижнем уровне. Попасть вниз можно только служебными лифтами. Лифты закодированы, могут использоваться только сотрудниками. Личные коды или что-то такое. Список сотрудников нам неизвестен, и сбор данных о них своими силами запрещён.
Пересветов весь во внимании слушал, а Дятлов выразил удивление сразу за двоих.
— Вы даже не зашли в холл?! Только заглянули в двери? Серьёзно?!
Женщина вскинула плечи.
— Нельзя, — отрезала она.
Дятлов с Пересветовым отошли в сторонку.
Подполковник поскреб пальцами макушку. Холодный октябрьский дождь бомбил голову — неприятные ощущения множились.
— Что скажешь, Митяй? Мои шарики поскрипывают.
Дятлов указал на здание.
— Думаю, там заложники, — поразмыслил он, жмурясь под молотящими каплями.
Пересветов в задумчивости покивал.
— Пойдём-ка, Митя. Глянь, где тут можно перекусить. Пора побалакать. Для этого я тебя и взял… на рыбалку.
Дятлов кивком показал на полицейские машины.
— Спрошу местных, где тут пузо набивают.
— Одна нога здесь, другая там. — Пересветов указал на шлагбаум автостоянки и потопал к машине, стоящей за розово-белой, как конфета, чертой, едва заметной в дождливом сумраке.
Подполковник сел в Тойоту, а дверцу не закрыл, лишь прикрыл. Пим… Пим… Пим … Нравилось ему размышлять под этот пищащий аккомпанемент. Ожидая возвращения Дятлова, он достал телефон и набрал генерал-полковника. Абонент занят. Со вздохом убрал телефон в карман и загляделся на капли, рьяно расшибающиеся о крышку капота и змеящиеся ручьями по стеклу.
Дверь распахнулась, в салон влез Дятлов — вода с него лилась. Он в злости захлопнул дверь.
— Всё-таки это Тойота, Митя, — среагировал Пересветов и осторожно закрыл свою дверцу. — Аккуратнее.
— Погодка я тебе скажу!.. — выругался Дятлов. — Даже не покуришь толком, а охота!
— Вози с собой электронную сигарету, — порекомендовал Пересветов.
— Не буду я сосать палочку при людях как девка, — отразил тот.
Пересветов с толикой удивления взглянул на него.
— Бросай.
— Брошу, — сказал Дятлов, закрыв глаза и слушая барабанную дробь дождя. — Знаешь Воробьёва? Приятель мой школьный.
— Это который бизнесмен? — уточнил подполковник.
Дятлов открыл глаза, взгляд его просиял — сразу видно, надумал что-то сболтнуть.
— Он бросил курить и пить! Несколько месяцев уж.
— Да? — удивился Пересветов. — Я поражался тому, как человек без мозга лихо делает деньги. Значит, какой-то ум всё же у него есть.