— А сколько прекрасных историй они рассказывали! Вы уже слышали легенду, почему остров так назвали? Нет? Так я готов поведать! Говорят, что в Дону когда-то давно жил сом. Огромный, старый и мудрый. И затеяли как-то на него охоту местные жители. Вышли с сетями, с баграми… Сом в одну сторону — там сети! Сом в другую — там мужики на лодках! Некуда деваться! И стал тогда сом просить водяного его спасти. Водяной и спас — превратил в этот самый остров. Ну, своеобразно, конечно, но действенно.
Валентин Витальевич рассмеялся и поглядел на Машу не по-стариковски ясными глазами.
— А вы у нас тоже от института? Или к родне приехали?
— Ну… — Маша чуть смутилась. — Институт я давно закончила. А приехала из-за того случая…
— А… — Мужчина посерьёзнел, улыбка пропала с лица, глаза потухли. — Из-за Аркадия. Страшная трагедия, конечно.
Маша кивнула:
— Совершенно верно. Понимаете, мне кажется, что эта история…
Валентин Витальевич неожиданно остановился. Маша, чуть отставшая, обходя торчащий из-под земли корень, едва не ткнулась лицом ему между лопаток. Он заговорил, не оборачиваясь, и голос его был печален:
— Маша, послушайте. Очень не хочется плохо о вас думать, но… Поймите, у нас тихий городок, маленький, спокойный. И то, что случилось — это же не просто рядовое происшествие. У вас в Москве, думаю, всё иначе, конечно! Но тут! Тут все друг друга знают. Все знакомы между собой.
Он заложил руки за спину и пристально поглядел в глаза поравнявшейся с ним Маше.
— Местные жители это всё переживают, как личную трагедию. И шрамы только-только зарубцевались. Надо ли их бередить? Вы ведь наверняка захотите пообщаться с людьми, что-то узнать, уточнить… Мой вам совет: не надо этого делать. Просто отдохните здесь. У нас хороший город, древний и красивый. Может, вы его даже полюбите.
Валентин Витальевич улыбнулся, мягко и беззащитно, и Чёрненькая смущённо отвела взгляд.
— Сомов, между прочим, основали больше пяти веков назад, представляете? — как ни в чём не бывало продолжил он. — Конечно, первоначально это был город-крепость! Такое удобное расположение, остров, редкость в этих краях! Грех не возвести на нём твердыню. Потом, со временем, он свою оборонную функцию утратил. Превратился в поселение мелких купцов и мастеровых, тут ярмарки проводились… Вы ведь и сами обратили внимание, что исторических зданий очень мало, верно?
Чёрненькая, слушавшая вполуха, рассеянно кивнула.
— Это потому, что был пожар. Страшный! Весь город выгорел дотла! Мосты в то время были деревянные, и сгорели они быстро… Потому и помощь не смогла добраться. И заново город отстроили уже в советское время. Современные, по тогдашним меркам, дома, хлебозавод, железная дорога. Сомову просто подарили вторую жизнь! Сейчас, к сожалению, всё это пришло в упадок. Завод ещё худо-бедно работает, школа осталась всего одна из трёх, общественного транспорта можно сказать, что и нет. Да и людей стало куда меньше. Многие дома стоят пустыми, вы обратили внимание? Это потому, что не все захотели тут остаться, перебрались в более сытые места. Но всё же есть надежда, что…
Показалась развилка и идущие с пляжа люди. Валентин Витальевич остановился в паре метров от более широкой дороги, кивнул кому-то знакомому, приподняв руку. Маша, слушавшая рассказ об истории города скорее из вежливости, остановилась рядом с ним.
— Вы говорите, что городок совсем маленький и все друг друга знают. Получается, вы тоже были знакомы с Аркадием? И с Полиной Юрьевной?
По лицу Валентина Витальевича пробежала тень. Он разочарованно причмокнул губами.
— Да, был. Я много с кем знаком. И можете мне поверить, в этой истории нет ничего… эдакого. — Он коротко вдохнул и бросил: — До свидания. Рад был познакомиться с вами.
Не дожидаясь ответа, Валентин Витальевич широкими шагами заспешил к выходу из леса, оставив покусывающую щёку Машу наблюдать, как перед ним расступаются редкие прохожие.
3. Сатанисты
Маша почему-то ждала, что ночью увидит сон. И наутро даже припоминала какие-то отрывки из него, но ничего конкретного в памяти так и не всплыло. Она полежала некоторое время на кровати, разглядывая желтые разводы на сером потолке и пытаясь понять, не совершила ли ошибку. Отец больше не звонил, но и единственного короткого разговора в дороге хватило, чтобы посеять в её душе зёрна сомнений. Зёрна, дающие удивительно живучие и бурные всходы.
Справиться с тревогой немного помог звонок от мамы. Телефон залился трелью, как только Маша вернулась в гостиничный номер. Связь, и правда, оказалась отвратительной, и Чёрненькой удалось различить далеко не все слова, но мама, насколько она смогла понять, желала ей удачи. От этого на душе потеплело, и уснула она легко и быстро.