Быстро щёлкнув камерой телефона, Маша прошагала мимо вычурной постройки и приблизилась к зданию, казавшемуся уродливым близнецом гостиницы. Три этажа, та же изжелта-зелёная краска, облупившаяся на стенах, потрескавшиеся деревянные рамы и пыльные окна. Только вывеска гласила «Больница», да, в отличие от отеля, её окружал невысокий бетонный забор. Маша решила не торопиться. Она прошлась вдоль забора, разглядывая постройку. Со стороны двора больница выглядела примерно так же плохо, как и с фасада. Тень нескольких огромных клёнов, шатрами раскинувших кроны, усугубляла гнетущее впечатление. Позади здания обнаружилась небольшая деревянная пристройка на этаж ниже. На старых досках висела новенькая табличка с золотистыми буквами на чёрном фоне: «МОРГ». От двери, расположенной на втором этаже, вели вниз широкие деревянные салазки, заканчивающиеся площадкой примерно в метре над землёй. Маша передёрнула плечами, взглянув на эту причудливую конструкцию. Ох, не для детей это построено…
Решив, что досыта налюбовалась на изнанку провинциальной лечебницы, она развернулась и направилась обратно ко входу. К тому моменту, как Маша вернулась, на тротуаре показалось трое людей — два врача в белом халате и женщина в медицинском костюме голубого цвета. Все трое курили, оживлённо о чём-то переговариваясь.
Чёрненькая замерла, не решаясь подойти сразу. Пока она медлила, один из врачей, пониже ростом, зато пошире в плечах и талии, чем его коллега, обратил на неё внимание и стал разглядывать исподтишка, как бы невзначай поворачиваясь боком. Вздохнув про себя, Маша натянула на лицо улыбку и подошла к курильщикам.
— Здравствуйте!
— Добрый день. — отозвался поглядывавший на неё доктор. — Захворали?
— Нет. — Маша покачала головой. — Я ищу Марину Скобееву, мне сказали, она тут работает.
— Скобеева? — троица переглянулась и начавший разговор врач протянул, размышляя: — Скобеева, Скобеева…
— Швыдко. — коротко бросила женщина. — Она уволилась и переехала.
— Конечно! — врач хлопнул себя по лбу ладонью. — Она ж замуж вышла в том году, теперь Швыдко. А вы ей кто?
— Да, собственно… — Маша стушевалась и тут же возненавидела себя за это. — Собственно, никто, я по поводу жены её брата, Полины…
— О-о-о… — Женщина махнула рукой и щелчком отправила окурок мимо урны. — Опять началось, будь вы неладны все, поле-е-езли…
Скривив губы, она развернулась, швырнула окурок в направлении мусорки и вразвалочку пошла внутрь больницы. Молчаливый врач последовал её примеру, и Маша осталась один на один с низкорослым болтуном.
— Я что-то не то сказала? — поинтересовалась Маша. — Это из-за…
— Да не обращайте внимания. У нас тут такая катавасия была после того случая, приезжали москвичи, всем чуть не в трусы залезть норовили с камерами своими. Вот они и не хотят разговаривать. Нервные.
Он помолчал, пожевал губами и вдруг подмигнул:
— Ну, а я вот к залезанию в трусы спокойнее отношусь.
Девушка уставилась на него, не зная, что отвечать, и доктор продолжил, ухмыляясь:
— Так что, может, и помочь друг другу сможем. Если что — зови Кирилла Романовича в регистратуре, это я.
И он, не прощаясь, поднялся по трём истёртым ступеням больницы.
*
Маша вернулась в номер, села на кровать и уставилась за окно. На руках ощущалась невидимая липкая грязь. К залезанию в трусы он спокойно относится… Она передёрнула плечами.
И что теперь делать? Маша опять почувствовала себя бесполезной и жалкой. Полезла, вообразила себя невесть кем! Всё-то ей легко далось! Нет, конечно же, адрес Олега Скобеева можно узнать и другим путём. Наверняка данные есть у него на работе, в полиции… Вот только там-то кто станет с ней разговаривать? Желание покидать вещи в рюкзак и тут же отправиться обратно овладело ей, она даже поднялась с кровати и взяла в руки кофту. Помяла её, намотала на руку, прижала к животу и села.
Вернуться домой. А потом ей позвонит отец и спросит. Мимоходом, но так, что в голосе явно прозвучит ухмылка, которая стегнёт её бичом. Спросит, как всё прошло. Как там её игрушечное расследование. И что она скажет? Что сбежала, потому что незнакомый мужик на неё посмотрел, как на кусок мяса с дыркой?