Дверь распахнулась, и Машины глаза расширились от ужаса и изумления. В тёмном дверном проёме, из которого разило гнилой едой, застарелым потом и сивухой, застыл человек огромного роста и богатырского телосложения. На его фоне сама Маша выглядела не просто хрупкой — она ощутила себя маленькой девочкой перед взрослым мужчиной.
Незнакомец же неторопливо обвёл её взглядом, хмыкнул, поглядев на синие волосы и ухмыльнулся от вида татуировок.
— Ну? — поинтересовался он, почёсывая волосатую грудь через драный ворот рубахи. — Заблудилась? Вот и пошла на хер!
— Вы Дмитрий Викторов? — со всей дерзостью, на кукую ещё хватало сил, спросила Маша.
Верзила и бровью не повёл.
— Ты плохо слышишь? — В голосе его явно послышалась угроза, будто медведь, разбуженный в берлоге, заворчал, замерев у входа. — Пошла отсюда на хер!
— Я хотела с вами поговорить по поводу вашего сына, Аркадия!
— А-а-а… — Рука переместилась с груди под резинку спортивных штанов, пальцы принялись скрести кожу. — Про Аркашу… Сколько?
Маша на всякий случай отступила на шаг к калитке.
— Что сколько?
— Ну, сколько даёшь за разговор? Те, с телевизора, по три тыщи обещали.
— Я… Не поняла…
— Ох, мля, вот мне дуры с бодуна не хватало… — Дмитрий откашлялся и харкнул Маше под ноги. — Сколько даёшь денег, чтобы я с тобой говорил?
— А…
— Ясно. На халяву — иди в жопу. Буду я за «спасибо», ага, чтобы ко мне потом пришли эти… Всё, проваливай, заколебала. И так башка трещит.
Девушка облизнула губы, стараясь подыскать слова, и выпалила первое, что пришло на ум:
— Могу вам пива принести!
— Ага, чтоб они мне это пиво в задницу и затолкали… Вали давай!
Маша бросилась к закрывающейся двери, протянула руки, но резкая боль в локте заставила её зашипеть и ухватиться за пораненное место.
— Кто они-то?! — рявкнула Маша. — Кто?!
— Иди вон, у бабок спроси, кто они. Тут тебе любая расскажет про сатанистов со станции.
Дверь захлопнулась.
Маша ещё некоторое время постояла на участке Дмитрия, глядя на окно, но он больше не произвёл ни единого звука. Затаился внутри. Чёрненькая вышла с участка, в раздражении пнула щебень и снова оседлала «Ямаху». Двигатель взвыл, будто разделяя раздражение хозяйки.
*
На тропинку, которую ещё не разведала, Маша свернула скорее машинально, чем осознанно, думая совершенно о другом. Попытки узнать что-то о смерти Аркадия заканчивались провалом, но зато местные жители, по крайней мере часть из них, похоже, свято верили в существование неких сатанистов, проводящих ритуалы в лесочке на острове. Таких баек, как она знала после учёбы на журфаке, в любой деревне предостаточно, но верят в них в основном старики, которым нужно занимать голову хоть чем-то. Деревенские аборигены, бывает, в газеты звонят с рассказами о том, что по местной речке плывёт кит и требованием что-нибудь по этому поводу предпринять. Но вот то, что здоровенный мужик, способный сам кому угодно что угодно запихнуть, куда заблагорассудится, вполне серьёзно отказывается говорить, ссылаясь на тех самых сатанистов…
Маша допускала мысль, что Дмитрий просто набивает цену, не желая разговаривать за бутылку пива. Вот, мол, под страхом смерти молчу, но за три тысячи готов и пообщаться! Но почему тогда сослался он не на глубинный и многим понятный ужас перед полицией? Или перед мужем убийцы? Кто их знает, может, семейка маньяков? Узнает, что общался с прессой, придёт, да голову открутит… Звучало бы куда правдоподобнее. Да мог бы, в конце концов, просто назначать цену, кто бы ему возразил? Ощущение того, что в этой истории с сатанистами что-то нечисто, усиливалось. Хотя Антон ни о каких сектантах и словом не обмолвился, а ведь его коллеги общались со множеством местных…
Довести размышления до конца Маша не успела — лес закончился, мотоцикл вынес её на ещё один пляж, размерами поскромнее того, что она видела накануне, более узкий и надёжно скрытый за деревьями. Со стороны города, наверное, его разглядеть и вовсе не получилось бы. Людей тут тоже было куда меньше, чем на противоположном берегу острова: только одна компания у костра, позади которой стояло несколько мотоциклов. «Ижы», «Явы», один «Днепр» с коляской.
Маша подкатила к ним неторопливо, позволяя как следует рассмотреть мотоцикл. Все собравшиеся были младше неё, у некоторых явно и прав-то быть не могло. Да и один из парней при её приближении торопливо спрятал за спину бутылку из зелёного стекла, конечно, не с лимонадом.
— Привет! — Маша махнула рукой, снимая шлем. — А как к станции заброшенной проехать? А то мне бабулька какая-то подсказала, да, видимо, напутала.