— Сосать пришла? — поинтересовался Аркадий.
— Ваше поведение недопустимо!
Собственный голос, высокий и резкий, показался Полине жалким и смешным. Краем глаза она заметила, как кто-то из мальчиков достал телефон и направил на неё камеру, но тут же получил мощный подзатыльник от соседа:
— Не снимать, слышь!
Телефон исчез. Ещё несколько рук, потянувшихся к карманам, вернулись на парты. Учителей бы так слушались…
— Аркадий, сейчас мы с вами пройдём к директору!
— Ты сейчас пройдёшь на мой хер своим ртом!
— Аркадий!
Полина хлопнула ладонью по парте. Не сдержалась. Не справилась. Бабушка говорила, что молитва может помочь, но ошибалась, молитва не помогала. Хотя Полина и не пробовала толком.
Аркадий вскочил на ноги, словно хлопок по столу был сигналом. Набычился, сгорбил плечи и наклонил голову, как боксёр на ринге.
— Отвали, сука! Последний раз говорю!
— Вы идёте со мной к директору! То, что вы делаете…
Он её ударил. Коротко, без замаха. Просто резко поднял руку и влепил пощёчину. Звук вышел громкий, сочный. Унизительно звонкий. И Полина ответила. Не ударила в ответ, нет, даже в истерике она не смогла бы поднять руку на ученика. Даже на такого ученика. Она толкнула Аркадия в грудь, слабо и неловко, растопыренными пальцами, причинив себе больше боли, чем ему. Но он вдруг заорал, краснея от натуги:
— Вы не имеете права меня бить! Не имеете права меня бить! Не имеете права!
Он бросился на неё движением, наверняка подсмотренным на трансляциях соревнований по смешанным единоборствам. Они все их смотрели. Даже Полинин муж, замечательный, добрый и чуткий — смотрел.
Плечо Аркадия врезалось Полине в живот, выбивая воздух из лёгких. Диафрагма болезненно сжалась. Его ладони ухватили её под колени. Он приподнял Полину в воздух. А она в этот момент подумала, что новенькая юбка, тесноватая, но очень нарядная, лопнула прямо на ягодицах, очень неприлично и стыдно. Они вместе рухнули на ближайшую парту, опрокинули её и оказались на полу. Подскочили другие ученики, Полину разом ухватило несколько рук, дети потянули её в разные стороны, и одновременно с этим сжимая с разных сторон горячими и неожиданно твёрдыми телами. В животной части Полининого рассудка мелькнуло нечто, отдалённо похожее на сексуальное возбуждение. Почему они такие… Мысль мелькнула и пропала, не успев даже до конца оформиться. Она забилась на полу, пытаясь выбраться из кучи-малы, но давление со всех сторон только возрастало. Кто-то, пользуясь неразберихой, пошарил рукой по её бёдрам и ягодицам. Или, возможно, просто пытался ухватиться поудобнее.
— Полина Юрьевна, остановитесь! — провизжал кто-то из девочек. — Не надо!
Полина растерялась. Её стискивали со всех сторон так сильно, что темнело в глазах. Что не надо? Она пошевелиться-то толком не могла. Ей показалось очень важным объяснить это крикнувшей девчонке, оправдаться, но изо рта вылетело только надсадное:
— М-м-ма…
А потом всё исчезло. Ученики резко расступились. Она осталась одна. Одна, верхом на лежащем в луже крови Аркадии.
В луже крови?!
Полина в ужасе дёрнулась вверх, уставилась на свои руки, заляпанные кровью. Перевела взгляд на лежащего под ней ученика. Вот уж у кого точно темнело в глазах…
— Полина Юрьевна, зачем вы это сделали?! — взвыла та же девчонка. Полине почему-то почудилась насмешка в её голосе.
Что она сделала?! Она сделала…
Аркадий слабо брыкнул ногами. Приподнял руку и попытался ухватиться за карандаш, торчащий из шеи. Пальцы скользили по крови. Он поглядел на неё. Моляще. Недоумевающе. Обвиняюще.
— Нет, ребята, это… Это…
Она обвела стоящих вокруг детей безумным взглядом. Никто не спешил ей на помощь. Даже наоборот, ученики расступились ещё шире. Оставляя её один на один с тем, что она совершила.
Но она этого не делала!
— Полина Юрьевна, ну зачем же вы…
Она уже не смогла определить, кому принадлежал голос. Казалось, что это сказали все дети разом. Полина поползла назад, ещё сильнее мараясь в крови. Откуда же столько крови? Это так и бывает при убийстве? Или она тоже ранена?!
Вот почему она ударила Аркадия карандашом! Она защищалась! Он первый поранил её!
Полина торопливо ощупала свой живот и ноги. Ничего. Никаких ран. Только расцвели на белоснежной блузке алые отпечатки ладоней.
— Полина Юрьна, ну не убивать же его было, в самом деле!..
Полине очень захотелось сказать, что она его и не убивала. Это ведь он напал на неё, она-то ничего ему не делала. Вокруг было столько людей, что она даже не видела Аркадия, не понимала, где он находится! Как она могла причинить ему вред?! Как? Как она могла причинить…