Поёжившись, Маша приблизилась к ближайшей постройке. Она, судя по всему, служила каким-то административным целям — небольшая и низкая, с окнами в каждой стене. Не решившись заходить, Чёрненькая посмотрела внутрь через разбитые стёкла, но не увидела ничего подозрительного: небольшая грязная комната без мебели. По углам валялись горы листьев, перегнивших и почерневших. В центре помещения почему-то стоял одинокий кирзовый сапог. Хмыкнув, Маша обошла строение по кругу, заглядывая во все окна подряд, но не увидела ничего нового. Грязь, прелая листва, ветки. И всё.
Немного успокоившись, она перешла к зданию побольше, складу или ангару, судя по ведущему к нему ответвлению от железной дороги. Фонарик на телефоне не добивал до всех углов, но этого и не требовалось: никаких следов ни на стенах, ни на полу не было.
Отойдя на пару шагов, Чёрненькая нахмурилась и вернулась к маленькой постройке, с которой начинала осмотр. Она снова обошла строение по кругу, заглядывая в окна. Грязь, листва, ветки… И ни одной бутылки. Ни одного слова из трёх букв на стене. Ничего. Маша покачала головой. Следующая маленькая постройка оказалась точно такой же. Облупившиеся кирпичные стены, грязь, листва и ветки. Ни бутылок, ни чёрных кругов, оставленных на полу кострами.
Станцией явно не пользовались не только сектанты, её, судя по всему, избегали даже алкоголики и подростки. Может, это потому, что от города далековато? По пьяни такое путешествие могло превратиться в нешуточное испытание…
Всё ещё хмурясь, Маша осторожно шагнула в лишённые ворот широкие створки четвёртой постройки. И замерла, увидев странный предмет, мелькнувший в свете фонарика. Вздрогнув, она облизнула губы и медленно вернула луч света туда, где он был мгновение назад.
Голый, лишённый кожи череп пялился на неё пустыми глазницами. Острые клыки желтели в вечном оскале. Тонкая костлявая шея соединяла истлевшую голову с остовом тела. На рёбрах висели остатки кожи с клоками грязной шерсти.
Чувствуя, как по телу пробежала дрожь отвращения, Маша приблизилась к трупу животного. Это же собака?..
Определённо, это была собака. Как и говорила бабка: собак режут, кошек… При жизни псина была средних размеров, рыжая или бурая, если судить по клокам грязной шерсти. Но она не выглядела ритуально убитой. Она вообще убитой не выглядела. Скорее уж как животное, которое забралось в старое здание, чтобы спокойно умереть от старости или болезни. Осторожно, будто ещё могла кого-то потревожить, Маша вышла наружу и судорожно вдохнула прохладный лесной воздух. Прислонившись к кирпичной стене. Поясницу немедленно пронзила острая боль и Чёрненькая, ойкнув, развернулась. В щели между кирпичей извивалась крупная уховёртка.
— Твою мать, да что такое-то…
Морщась, Маша провела по месту укуса и посмотрела на пальцы. Крови не было, но кожу жгло, будто её ткнули горящей спичкой. Морщась и бормоча ругательства, она направилась к мотоциклу. В груди кипело раздражение — на саму себя, на суеверных местных и на сам сонный городок, в который она забралась по собственной глупости. Да ещё и повелась на рассказы о каких-то сектантах-сатанистах, потратила время…
Отталкиваясь ногой от податливой лесной почвы, Маша поглядела на тропинку, по которой приехала. Тропка делала широкий крюк, огибая что-то. Между древесных крон угадывалось сияние чистого голубого неба. Поляна. Или овражек. Или… Чёрненькая ухмыльнулась. Или тайное убежище сатанинской секты.
*
Поляна раскрылась перед ней неожиданно, будто распахнулись ворота тёмного помещения, и она вышла на яркий солнечный свет. Маша остановила мотоцикл и сняла шлем, чтобы он не закрывал обзор. Последние несколько минут она ехала очень медленно и почти не поднимая взгляд от земли, чтобы не напороться на яму или бревно.
Солнце стояло в зените, заливая почти идеально круглую поляну ярким светом. В траве стрекотали насекомые, ветер ласково перебирал ветви деревьев, те шуршали листвой от удовольствия. Всё вокруг, неожиданно яркое и сочное после полутьмы леса, дышало умиротворением и спокойствием. В центре поляны возвышался огромный валун неправильной формы, и Маша подумала, что тот вполне мог быть метеоритом, рухнувшим в незапамятные времена, а лишённый деревьев круг — кратером от удара. И в древности такое событие вполне могло породить какой-нибудь культ.
Размышляя об этом, она сделала несколько снимков, не слезая с мотоцикла, и, помогая себе ногой, медленно двинулась вперёд, к валуну. Только приблизившись, она разглядела, что поляна не так уж нетронута, как могло показаться на первый взгляд — в траве виднелись узенькие тропки, почти незаметные со стороны. А по другую сторону от валуна и вовсе угадывалось большое вытоптанное пространство. Хотя удивительно ли? Местные наверняка знали остров, как свои пять пальцев. А поляна такая удобная. Камень — прямо ложись и загорай. Маше даже захотелось хоть пять минут поваляться на тёплом валуне. Имеет же она право расслабиться немного?