Маша замерла. Ветер подул в её сторону и донёс до ноздрей странный запах. Она нахмурилась.
Пахло горелым мясом. Сперва Чёрненькая даже решила, что чует запах шашлыка, но… Но к запаху горелого мяса явно примешивался другой, куда более мерзкий аромат. Вонь палёной шерсти, вот что это было. Она почувствовала, как на затылке зашевелились волосы, а по спине побежали мурашки.
Маша спешилась и повесила шлем на руль мотоцикла. Отсутствие пистолета под мышкой впервые в жизни стало причиной для беспокойства. Инстинкты вопили, что необходимо прямо сейчас разворачиваться, прыгать на мотоцикл и гнать прочь, не разбирая дороги. Но отступать Чёрненькая уже не собиралась. Не затем ли приехала?
Ступая осторожно, будто за камнем кто-то притаился, она пошла вокруг валуна. Боль в локте отошла на второй план, сердце застучало, тело стало пружинистым и упругим, адреналин с шипением ударял в кровь в такт с сокращениями сердца.
Шаг, шаг, ещё шаг… она шла достаточно медленно, чтобы картина, скрытая за валуном, показалась перед ней постепенно. Но в памяти почему-то отложилось, что она увидела всё, сразу и в подробностях. В подробностях вполне достаточных, чтобы молча развернуться на месте и стошнить желчью в высокую сочную траву.
Выпрямившись, Маша торопливо утёрла рот дрожащей ладонью, сглотнула и постаралась восстановить дыхание. Получилось не сразу. Сердце заколотилось под горлом. В голове поселился гул. Захотелось домой. Домой, в Москву!
Маша покачала головой и достала из кармана мобильный телефон. А чего она ожидала? Хотела работы журналиста? Так вот она, получай полные горсти!
Вздрагивая от отвращения, Чёрненькая приблизилась к вытоптанному участку травы прямо перед камнем и большому кострищу. Чего она ожидала на самом деле? Что поговорит с местными, наведёт справки, составит картину происшедшего…
Маша навела камеру и щёлкнула. На экране собака, растянутая прямо в углях, выглядела не так страшно. Оскаленная в агонии морда, вытянутые в стороны лапы. Нелепое деформированное тело, покрытое копотью и слоем выкипевшего жира. Противоестественно тонкое, выгоревшее до позвоночника в районе живота и с розоватой слизью, вытекшей, да так и застывшей под рёбрами. В массе внутренних органов смутно угадывался тёмно-красный спёкшийся ком. Каким-то шестым чувством Маша безошибочно определила, что это сердце.
Она снова отвернулась, и её вывернуло второй раз, на этот раз только воздухом. Болезненные спазмы прокатились по телу. Пальцы ног свело.
Фото выглядело не так страшно. Фото не передавало чудовищного смрада сожжённого заживо тела, не транслировало басовитого гудения мух. Копошащиеся в глазах животного насекомые не двигались, да и не различить их было на экране.
— Твою мать… — Маша сплюнула, но во рту так и остался горьковатый привкус. — Твою же мать…
5. Полиция
Маша затормозила слишком резко и поморщилась от прострелившей руку боли, но быстро слезла с мотоцикла.
Отдел полиции оказался самым новым зданием Сомова. По крайней мере, так он выглядел снаружи, обшитый пластиковыми панелями нежно-салатового цвета. Маша легко взбежала по ступеням и толкнула дверь, почти ожидая, что та окажется заперта, но створка поддалась неожиданно легко, распахнулась и с грохотом стукнула о стену. Где-то в глубине здания осыпался с потолка песок.
— Ну осторо-о-ожнее! — осуждающе протянул мужчина в форме, сидящий у входа за пультом. Он отставил в сторону чашку чая, отложил едва надкушенный пряник и спросил: — Вы по какому вопросу?
— Извините! — Маша поймала дверь и закрыла её со всей осторожностью. — Здравствуйте! В лесу убили собаку! Я бы хотела написать заявление.
— Собаку убили? — полицейский поёрзал на стуле и нахмурился. — Вы видели, как это произошло?
— Н-нет, только тело, но…
— А с чего вы тогда решили, что её убили?
— Сами по себе собаки в костёр не ложатся.
Мужчина причмокнул губами, оценивая аргумент, и попытался зайти с другой стороны:
— Так может, её мёртвую уже в костёр-то бросили?
Маше, выросшей в семье полицейского, такая ситуация была знакома лучше, чем многим. Она поджала губы, молча пристально глядя на человека в форме. Он пожевал губами, явно не привыкший к такой настырности, но тоже не проронил ни слова. Маша начала задумываться, чем может закончится их игра в гляделки, но в это время дверь позади неё распахнулась и в помещение вошёл ещё один полицейский. Правда, уже без формы.